Кингфишер шарахнул ладонями по столу, капюшон слетел у него с головы.
– Нимерель – единственное, что стоит между Ивелией и вечной тьмой последние четыреста гребаных лет! – Он уже не мог сдерживаться от злости и говорил слишком громко. Ярость пробила себе путь наружу, и за соседними столиками сделалось поразительно тихо. Разговоры смолкли, бокалы вернулись на столешницы, и десятки пар глаз обратились к нам.
Кингфишера била крупная дрожь, он буравил Рэна взглядом, не замечая, как вокруг набирает силу многоголосый шепот, распространяясь по всему залу: «Рэнфис Орифианский… Рэнфис Кровный Зарок… Рэнфис с Серебряного озера…» Не заметил он поначалу и того, как внимание переключилось на него. А когда все-таки заметил, было поздно.
– Кингфишер!
– Нет, быть того не может…
– Это правда!
– Он вернулся!
– Он здесь!
– Кингфишер!
– Кингфишер!
– Кингфишер!
Гнев воина тотчас рассеялся как дым. Он повесил голову, и лицо его сделалось пепельно-серым, несмотря на жар, исходивший от потрескивавшего в камине огня. Ругательство, которое он произнес, можно было разобрать только по тому, как шевельнулись его губы – вслух не прозвучало ни звука.
– Уходим! – прорычал Рэнфис.
– Что? Почему? В чем проблема? – Я огляделась, пытаясь распознать эмоции на окружавших нас лицах, но замечала на всех только оторопь. За время, проведенное в таверне, пока мы ждали Рэна, Кингфишер соизволил рассказать мне вкратце о разных видах причудливых существ в зале и о том, откуда они пришла. Теперь я видела, что и высшие фейри, и крошечные крылатые феи, зависшие в воздухе, и сатиры у барной стойки, и гоблины, и селки [10] , и все-все-все… лишились дара речи. Повсюду, куда бы я ни бросила взгляд, были округлившиеся глаза и разинутые рты. Даже бармен, который лишь хмуро покосился на нас, когда мы заказывали напитки, сейчас оцепенел, занеся тряпку над бокалом из толстого стекла, который он протирал…
А, уже нет.
Бокал выскользнул у него из рук и гулко разбился об пол.
Рэнфис вскочил со стула, набычившись. Затем помог подняться мне. Кингфишер медленно последовал нашему примеру и встал у стола, втянув голову в плечи, с непроницаемым выражением ярко-зеленых глаз. Взгляд он устремил себе под ноги.
Втроем мы двинулись к выходу. Кингфишер шел впереди, я – за ним. К моим ботинкам жался Оникс. Рэнфис замыкал процессию. Мы были на полпути к двери, когда могучий фейрийский воин с длинными светлыми волосами, заплетенными в несколько борцовских кос со лба до затылка и выбритыми по бокам головы, заступил дорогу Кингфишеру. Он был почти такой же огромный, как Кингфишер и Рэнфис. Черты лица у воина были тонкие, но без намека на изнеженность. Глаза цвета олова смотрели таким тяжелым взглядом, который мог принадлежать только отчаянному рубаке. И я охнула от неожиданности, когда он вдруг упал на одно колено перед Кингфишером.