– Ну, дружище, ты по уши в заднице!
– Эверлейн рвет и мечет! Она сказала, что больше с тобой не разговаривает. О чем ты вообще думал?!
Теперь перед Рэном тоже стояла кружка с пивом, а это означало, что мне принесли уже четвертую. Но опьянения я не чувствовала. Все тело у меня ныло, я зверски устала, злилась до усрачки, и единственное, о чем мечтала, – это о своей постели в Зильварене. Мечтать было не вредно, а Рэн как-никак привез новости, так что я собрала остатки сил в кулак и внимательно слушала жаркую дискуссию, которую мужчины вели яростным шепотом.
– У нас же был другой план, – сердито прошипел Рэн.
– Не смотри на меня так, это не я, а наша подружка, присутствующая здесь, его нарушила, – не менее сердито заявил Кингфишер. – Она хотела покончить с собой.
– Вранье! – возмутилась я. – Ничего такого я не хотела!
– Когда я ее нашел, она собиралась прыгнуть в резервуар без реликвии.
– У меня был твой перстень, дубина. Я думала, это и есть реликвия!
Кингфишер уставился на меня поверх кружки пива, и ртуть засеребрилась сильнее вокруг его правого зрачка, когда он одарил меня ироничным оскалом:
– Да ну? Перстень у тебя был? Мой, да? А не хочешь рассказать Рэну, как ты его у меня позаимствовала?
– Это не имеет отношения к делу! – с ненавистью отрезала я.
– Мне не интересно, что и как у тебя позаимствовала Сейрис, – вмешался Рэнфис. – Ты позаимствовал у Беликона алхимика. И не только. Еще и меч его прихватил.
Кингфишер так крепко сжал пальцы на пивной кружке, что побелели костяшки:
– В последний раз, когда в руке Беликона был такой же значимый меч, он убил законного короля и вырезал весь род Даянтусов на хрен. Если бы Рурик Даянтус…
– Как ты уже заметил, Рурик Даянтус убит. Нет смысла играть в «если бы да кабы». Сейчас наш король – Беликон. И нравится тебе это или нет, он имеет полное право владеть тем, чем ему заблагорассудится. Все боги мечей давно спят мертвым сном, и толку от них теперь не больше, чем от пресс-папье. Таким мечом Беликон натворит не больше вреда, чем самым обычным, на коленке деланым. Почему ты просто не оставил меч ему для коллекции? Пусть бы любовался им. Какая в том беда?
– Беда? – прорычал Кингфишер. – Ты что, шутишь? Беда! Ха! – Он тряхнул головой. – Этот меч сам по себе – священная реликвия, Рэнфис. Мерзавец Беликон не достоин даже любоваться им, не то что владеть. Да я лучше сдохну, чем позволю ему носить Утешителя в ножнах на поясе. И между прочим, ты ошибаешься. Не все боги мечей спят. Нимерель…
– Стало быть, ты забрал Утешителя вовсе не потому, что он принадлежал твоему отцу, этот факт здесь совершенно ни при чем, да? – перебил генерал, кипя от ярости. – Хотя нет, можешь не отвечать, и так все ясно. А что касается твоего Нимереля, он тоже мертв уже много веков.