– Для меня великая честь преклонить колено перед Истребителем Драконов. Прошу, благослови на новый бой, командир, – сказал он и добавил, запинаясь от волнения: – Конечно, если сочтешь меня достойным…
– Прости… – Кингфишер похлопал воина по плечу. – Ты принял меня за кого-то другого.
Светловолосый фейри горестно улыбнулся:
– Мой двоюродный брат сражался с тобой и твоими «волками» на Аджун-Скай. Он рассказывал о тебе, и, судя по тому, как он тебя описал… – Воин почтительно склонил голову. – Ты Король-Рыбак [11] . Не можешь быть никем иным.
У Кингфишера дернулся кадык. Я видела, как мучительно он подбирает слова и заставляет себя их произнести.
– Возможно, я подхожу под услышанное тобой от брата описание… внешне. Для меня это честь. Но я не тот воин, с которым он сражался на Аджунском перевале. Прости, брат. Я…
– Ты спас развевающееся знамя гордого Аннакрейка, – прервал его светловолосый фейри. – На рассвете пятого дня ты криком приветствовал восходящее солнце и разжег в сердцах нашего народа такой огонь, который даже тех, кто уже собирался шагнуть за черные врата, отвратил от смерти и заставил найти в себе силы, чтобы поднять голову. И луки. И мечи. И помочь подняться на ноги друзьям. Ты возглавил атаку на алой от крови горе. – Голос воина дрогнул.
Рядом с ним встала высокая фейрийская женщина в походных кожаных доспехах. Ее нижняя губа была изуродована рваным шрамом.
– Под Зиндер-Ричем ты остановил орду, которая явилась уничтожить все, что создал мой народ. Пятьдесят тысяч жизней, храмы, библиотеки, школы, жилища… Город уцелел и существует поныне. Благодаря тебе.
Щека Кингфишера дернулась. Он не мог взглянуть женщине в лицо.
От барной стойки отошел один из двух сатиров с внушительными гнутыми рогами и поросшими лохматой козлиной шерстью конечностями. Его глаза ярко блестели, отражая пламя огня, пылавшего в очаге. Он поднял бокал, глядя на Кингфишера, и произнес низким скрипучим голосом:
– Иништар не так велик, как другие города. Считай, захолустный поселок. Мы не были рады тебе, когда ты пришел. В ту пору наши народы еще не стали союзниками. Но пятеро ваших той ночью встали супротив тьмы и спасли четыре сотни жизней. Ты тоже был там, Рэнфис Орифианский.
Рэн склонил голову в знак согласия; в его темных глазах отразилась печаль.
– Я помню, – тихо сказал он.
Сатир качнул бокалом два раза – отдал дань уважения сначала ему, потом Кингфишеру:
– Вечная благодарность вам обоим за то, что вы сделали. Сарруш! – Он поднес бокал к губам и опрокинул в себя янтарную жидкость.
– Сарруш!
– Сарруш!