Эверлейн задумалась, аккуратно складывая плед на кровати. Размышления у нее заняли несколько секунд.

– Да, – решила она.

– Значит, твой брат никакой не воин, Эверлейн. Он безмозглый зверюга с говенным характером. Но, по-моему, я тебе об этом уже говорила.

– Слушай, зови меня Лейн. И пожалуйста, говори потише!

– Я думала, это ни для кого не секрет. Наверняка же все во дворце знают, что он безмозглый зве…

– Я не об этом, – шепотом перебила меня Эверлейн. – Не надо кричать на всех углах, что он мой брат.

– А это разве не общеизвестный факт? – удивилась я.

– Общеизвестный. Вернее, не совсем… В общем, у нас не принято об этом говорить. Все очень, очень сложно.

– Дай-ка догадаюсь. У твоей матери был роман на стороне, потому что король – редкостная сволочь. Короче, она забеременела твоим братом от кого-то другого, да?

Эверлейн… то есть Лейн вздохнула:

– Нет. Моя мать была женой Финрана, владетеля Юга, до того как вышла за моего отца. Кингфишер – ее сын от первого брака. Когда Фишеру было одиннадцать лет, король Беликон отправил Финрана с официальной миссией в Зильварен, и Финран оттуда не вернулся. Именно тогда были запечатаны порталы между мирами. Король объявил отца Кингфишера виновным в том, что ртуть застыла, и назвал его государственным изменником.

– Погоди-ка, но Кингфишер сказал, что это Мадра закрыла порталы.

Эверлейн озабоченно взглянула на меня:

– Не исключено, что так и было. Кингфишер никогда не верил в виновность своего отца, но у него не было доказательств. При этом ничто не доказывало и обратное, но Беликон публично огласил приговор Финрану, а через год возвестил о своем обручении с моей будущей матерью. Разумеется, ее это повергло в удивление, ведь она никогда даже не встречалась с королем. Однако Беликон четко дал ей понять, что для нее это единственный способ оградить себя от обвинения в соучастии, а стало быть, в государственной измене. Финран был сказочно богат, а Беликону требовались средства для ведения войны с Саназротом. Через посланника он передал моей матери, что ей надлежит прибыть в Зимний дворец со всей казной Финрана и движимым имуществом. Русариус до сих пор помнит о том, в какое бешенство впал король, когда она явилась сюда с Кингфишером.

– Беликон, стало быть, не считал ее сына от первого брака движимым имуществом?

Лейн невесело рассмеялась:

– Ни в малейшей степени. Ему нужен был собственный сын, и как можно скорее. Признать Кингфишера наследником престола он отказался, но мать долго не могла забеременеть. Дети у фейри – редкий дар. Большинство пар счастливы, если у них рождается хотя бы один ребенок за всю совместную жизнь. Беликон решил, что Кингфишер отнял у матери всю детородную силу, «исчерпал ее», как он однажды сказал в сердцах. А когда мать все-таки забеременела мной спустя долгое время, король обвинил моего единоутробного брата в том, что из-за него она стала слишком слаба, чтобы зачать еще одного ребенка мужского пола… и чтобы пережить еще одни роды. Ее вторая беременность оказалась тяжелой. Никто из лекарей не удивился, когда она умерла вскоре после того, как дала мне жизнь. Но Беликон… – Эверлейн печально покачала головой. – Отец считает, что во всем виноват Кингфишер. Вот только мать умерла не из-за него. Она умерла из-за меня.