Она медленно перевела взгляд на остальных директоров. Те сидели, боясь пошевелиться. Они поняли: перед ними не жертва. Перед ними новый лидер, который играет по правилам, где поражение означает смерть.

— У вас есть минута, — добавила Аврора, глядя на часы на стене. — Время пошло.

Секундная стрелка отсчитывала мгновения с грохотом молота. Стерлинг смотрел на экран, на свою погубленную жизнь, на женщину, которая только что уничтожила его империю одним нажатием клавиши. Его губы дрожали. Наконец, он взял ручку и размашисто подписал документ, лежавший перед ним.

— Умный выбор, Эдвард, — Аврора встала, давая понять, что встреча окончена. — Максим, проводите лорда Стерлинга. Его самолет в Лондон вылетает через два часа. И я настоятельно рекомендую ему на него не опаздывать.

***

Когда последний из директоров покинул зал, Аврора почувствовала, как её ноги подкашиваются. Она тяжело опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Победа была полной, но она оставила после себя горький привкус пепла.

В зал вошел Макс. Он выглядел так, будто только что увидел чудо.

— Ты… ты сделала это, Аврора. Я не верил, что Стерлинг сломается так быстро.

— Он не сломался, Макс. Он просто оценил риски, — Аврора подняла голову. — Но это не конец. Стерлинг был лишь исполнителем. Те, кто стоит за «Golden Dawn», те, кто координировал Воронцова… они не простят нам этой пощечины.

— Есть новости из клиники, — Макс посерьезнел. — Давид Игоревич пришел в себя. На пять минут. Он не мог говорить, но Марк передал ему планшет. Он увидел новости о Совете.

— И что? — Аврора затаила дыхание.

— Он улыбнулся, — Макс слабо улыбнулся в ответ. — И написал одно слово. «Горжусь». А потом снова впал в забытье. Врачи говорят, это хороший знак. Мозг начал восстанавливаться.

Слезы, которые Аврора сдерживала всё это утро, наконец брызнули из её глаз. Она всхлипнула, прижав руку к груди. Он жив. Он знает. Он рядом.

— Нам нужно ехать к нему, — она поднялась, вытирая лицо салфеткой. — Марк подготовил охрану?

— Да, три броневика. Мы не рискуем.

***

Поездка через Москву казалась сюрреалистичным сном. Аврора смотрела на прохожих, на обычную жизнь, которая продолжалась, несмотря на финансовые бури и подпольные войны. Она чувствовала себя существом из другой реальности.

В клинике всё было по-прежнему: стерильный запах, приглушенный свет, молчаливые люди в форме у каждой двери. Она вошла в палату Давида. Он лежал под капельницами, его лицо было бледным, но теперь в нем не было той мертвенной серости, которая так пугала её в первые дни.

Она села рядом, взяла его руку. Пальцы Давида были теплыми.