— Давид?! — выдохнул Соколов, его лицо стало землисто-серым. — Но… но нам сказали… взрыв…

— Взрыв был эффектным, Александр, — Давид остановился в паре шагов от тестя. — Но, как видишь, я плохо усваиваю уроки смерти. А вот Аврора… Аврора оказалась отличной ученицей.

Отец посмотрел на Аврору. В его взгляде не было раскаяния — только расчет и лихорадочный поиск выхода.

— Доченька… Аврора, послушай… Это всё было ради тебя! Я хотел спасти тебя от Громова, он же монстр! Воронцов обещал мне, что ты будешь в безопасности!

— В безопасности? — Аврора сделала шаг вперед. Она чувствовала, как внутри неё просыпается та самая «Громовская» сталь. — Ты запер меня в здании, которое собирались взорвать. Ты обнулил мои счета. Ты договорился с Викторией, чтобы она избавилась от меня, как только я отдам коды. Ты врал мне всю мою жизнь, папа.

— Аврора, я твой отец! — вскричал Соколов, делая шаг к ней. Марк тут же преградил ему путь стволом автомата.

— У меня больше нет отца, — тихо сказала она. — Есть только человек, который предал свою кровь ради чужих амбиций. Давид, делай то, что должен.

Воронцов, до этого момента молчавший, вдруг рассмеялся — хриплым, безумным смехом.

— И что дальше, Громов? Ты убьешь нас? Здесь? Ты же теперь под колпаком Интерпола! Ты сам сдал свои счета! Ты теперь никто! Просто больной калека с беременной бабой!

Давид посмотрел на Воронцова с искренним любопытством, как на забавное насекомое.

— Ты так и не понял, Воронцов. Я сдал свои счета. Те, о которых знал мир. Но «Последний аргумент» — это не просто блокировка. Это перемещение. Прямо сейчас все твои активы, все твои тайные фонды, всё, что ты копил годами, перетекает в фонд, которым управляет Аврора. Ты гол, как сокол. У тебя нет ни цента, ни одного верного человека, ни единого шанса.

Воронцов бросился к столу, вероятно, за спрятанным оружием, но Марк был быстрее. Короткий удар прикладом — и враг Давида рухнул на ковер, скуля от боли.

— Забирайте их, — скомандовал Давид. — Интерпол ждет на въезде в поселок. Передайте им все документы по «проекту Рига».

Когда предателей уводили, Аврора осталась стоять у камина. Она смотрела на огонь, чувствуя, как тяжесть последних дней начинает понемногу отпускать её. Но на смену ей приходило нечто другое — осознание того, что мир никогда не будет прежним.

Давид подошел к ней сзади и обнял, прижавшись лбом к её затылку. Она чувствовала, как его бьет мелкая дрожь — последствия комы и чудовищного перенапряжения давали о себе знать.

— Всё кончено, — прошептал он.

— Нет, — Аврора повернулась в его руках и посмотрела в его измученное лицо. — Всё только начинается. Мы уничтожили врагов, но мы также уничтожили и наш старый мир. Что мы будем строить теперь, Давид?