Внезапно мой телефон, который я считала «чистым», завибрировал на столе. Номер был скрыт.

Я нажала на прием, предчувствуя, чей голос услышу.

— Ну что, Аврора? Как там наш герой-любовник? — Смех Виктории был похож на хруст битого стекла. — Слышала, в реанимации сейчас очень тихо. Знаешь, что самое забавное? Давид ведь знал о планах твоего отца. Он хранил эти записи в своем сейфе три года. Он мог уничтожить твою семью в один день, но он выбрал молчание. Знаешь почему?

— Почему ты мне это рассказываешь, Виктория? — я сжала телефон так, что заскрипел пластик.

— Потому что я хочу, чтобы ты знала: он не любил тебя. Он просто чувствовал вину за то, что разорил твоего папашу, и решил «искупить» её, сделав тебя своей комнатной собачкой. А теперь послушай меня внимательно. У тебя есть двенадцать часов, чтобы подписать отказ от прав на управление трастом. Если нет — завтра все увидят полную версию записи, где твой отец подробно описывает, как он хотел отравить Громова на вашей свадьбе.

Я задохнулась. Свадьба… Самый счастливый день в моей жизни, который, оказывается, мог стать похоронами.

— И еще одно, — голос Виктории стал медовым, ядовитым. — Ты ведь не думала, что Давид прыгнул за тобой в море из-за большой любви? У него в кармане был передатчик. Он знал, что береговая охрана уже рядом. Весь этот «подвиг» был разыгран для одной зрительницы — для тебя. Чтобы ты расслабилась и открыла ему доступ к патенту. Громов всегда играет в долгую, Аврора. И ты в этой игре — просто пешка с генетическим кодом.

Трубка взорвалась короткими гудками.

Я медленно опустилась на диван, глядя на то, как первые лучи холодного московского солнца пробиваются сквозь тучи.

Ложь. Кругом была одна сплошная ложь.

Отец, который хотел убить зятя.

Муж, который имитировал спасение ради патента.

Любовница, которая рвет нас на части.

Я положила руку на живот. Ребенок толкнулся — резко, требовательно. Словно напоминал, что он — единственная правда в этом мире теней.

— Макс! — позвала я.

— Да? — он высунулся из кухни.

— Отменяй прямой эфир на завтра.

— Почему? Мы же хотели атаковать!

— Мы будем атаковать по-другому. — Я встала, чувствуя, как во мне просыпается та самая «холодная ярость». — Мне не нужно признание публики. Мне нужно уничтожить Воронцова и Викторию их же методами. Подготовь мне встречу с Савельевым.

— С начальником охраны? Но он же исчез!

— Он не исчез, Макс. Давид всегда говорил: «Если хочешь спрятать крысу, дай ей кусок сыра». Савельев не уехал из Москвы. Он ждет выплаты от Воронцова. Найди его. И принеси мне мой ноутбук. Пришло время «Фениксу» по-настоящему восстать из пепла.