Я выехала через служебный выезд с другой стороны здания. Ночной город мигал огнями, равнодушный к моей маленькой войне. Пока я ехала к трассе, мысли невольно вернулись к Давиду. К тому, как его рука сжимала мою в ресторане.

Мое тело всё еще помнило ту сумасшедшую химию. Я закрыла глаза на секунду, и перед глазами вспыхнула сцена из нашего прошлого. Полгода назад. Наша годовщина. Давид пришел домой поздно, злой после переговоров, но стоило ему увидеть меня в том кружевном белье, как вся его ярость превратилась в обжигающую страсть. Он прижал меня к столу в столовой, сминая дорогую скатерть. Его губы были требовательными, жадными, а руки… руки обещали, что я — центр его вселенной.

«Ты моя, Аврора. Каждая клетка твоего тела принадлежит мне», — шептал он тогда, впиваясь в мою шею.

И я верила. Верила до того самого дня, пока он не нашел «замену».

Я тряхнула головой, отгоняя навязчивые образы. Больше никакой слабости. Та Аврора умерла под проливным дождем у ворот особняка. Эта Аврора умеет менять машины, скрываться от детективов и планировать финансовые диверсии.

***

Рассвет застал меня уже далеко за пределами города.

Я остановилась на заправке, чтобы выпить декаф и немного размять ноги. Спина ныла, а ребенок, кажется, решил устроить внутри меня чемпионат по футболу. Я вышла из машины, потягиваясь, и посмотрела на восходящее солнце. Розовые лучи окрашивали небо, обещая жаркий день.

Мой телефон снова ожил. Номер был скрыт.

— Слушаю, — я поднесла трубку к уху, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Савельев уволен, — раздался в трубке ледяной голос Давида. — Он потерял тебя в «Атриуме». Поздравляю, Аврора. Ты наняла неплохого хакера. Но знаешь, в чем его ошибка?

Я молчала, боясь издать хоть звук. Мое дыхание стало коротким и прерывистым.

— Его ошибка в том, что он оставил след в системе видеонаблюдения, — продолжал Давид. — Я сейчас смотрю на твой синий седан через камеру дорожного контроля на трассе М4. Ты ведь едешь к морю, верно? Хочешь спрятаться в тепле?

Мне стало холодно, несмотря на утреннее солнце. Он видел меня. Прямо сейчас.

— Что тебе нужно, Давид? — я выдавила из себя слова. — Мы разведены. Оставь меня в покое.

— Покой — это не про нас, детка. Ты украла у меня патент. Ты украла у меня покой. И теперь я чувствую, что ты украла у меня что-то еще. Что-то очень важное.

Я сглотнула комок в горле. Он подозревал. Его интуиция, которая помогла ему построить многомиллиардную империю, теперь вела его к моей тайне.

— Я ничего у тебя не крала, Громов. Кроме своего достоинства, которое ты пытался растоптать.