Аврора почувствовала, как холод подземелий снова коснулся её сердца.

— Сколько у нас времени?

— Четыре часа до того, как они займут позиции для бурения, — ответил Марк. — Нам нужно уходить. Прямо сейчас. Но путь через фьорд отрезан их патрульными катерами.

— Есть другой путь, — Давид подошел к карте и увеличил масштаб Шпицбергена. — Под нами, в заброшенных горизонтах «Семерки», сохранилась старая советская узкоколейка. Она ведет к шахте «Пирамида» на другой стороне острова. Оттуда можно выйти к леднику Норденшельда. Там нас будет ждать судно.

— Судно? — удивилась Аврора. — Какое судно может пройти через льды в это время года?

— «Снежный буревестник», — Давид едва заметно улыбнулся. — Атомный ледокол класса «Арктика», который официально был списан на металлолом десять лет назад. На самом деле я выкупил его через цепочку подставных фирм и превратил в автономную мобильную базу. Это наш последний козырь.

***

Сборы были стремительными. Они забирали только самое необходимое: жесткие диски с остатками ядра «Феникса», медикаменты и оружие. Шахта №7, ставшая их крепостью и убежищем, должна была погибнуть. Макс устанавливал заряды в серверной — на этот раз не для перегрева, а для полного физического уничтожения.

— Прощай, старый друг, — прошептал Макс, нажимая кнопку активации детонаторов с задержкой в тридцать минут.

Они спускались в нижние горизонты на старом дребезжащем лифте. Температура падала, изо рта шел густой пар. Узкоколейка встретила их запахом сырости и вековой пыли. Марк усадил Аврору в небольшую бронированную вагонетку, укрыв её несколькими слоями термоодеял. Давид сел рядом, сжимая в руках автомат.

Поездка сквозь тьму казалась бесконечной. Стены туннеля, вырубленные в скале, мелькали мимо, превращаясь в серую массу. Несколько раз им приходилось останавливаться, чтобы расчистить завалы, и тогда тишина шахты становилась почти невыносимой. Аврора прислушивалась к звукам сверху, ожидая услышать гул буров или взрывы ядерных зарядов Балабанова. Она знала, что за ними охотится не просто человек, а сама Тень, решившая отомстить за разрушение своего храма.

Когда они наконец достигли выхода в районе ледника, солнце — бледное, холодное — ударило им в глаза. Шпицберген в этом месте выглядел как другая планета. Бескрайние поля льда, вздыбленные торосы и пронзительный ветер, который, казалось, мог содрать кожу.

— Вон он! — закричал Макс, указывая на горизонт.

Среди белого безмолвия возвышался черный исполин. «Снежный буревестник» казался скалой, случайно оказавшейся посреди океана льда. Его мощные обводы, покрытые инеем, внушали трепет. Из труб ледокола поднимался тонкий шлейф пара — реакторы работали, готовые в любой момент сорвать эту стальную махину с места.