Нейт Лейн чувствовал, что скоро роженицы и их мужья со звенящими кошельками поплывут мимо цепких лап гильдии. Хоть это его и нервировало, но он обещал не вставлять мне палки в колеса в обмен на то, что я перестану мельтешить у него перед глазами и совать нос во все углы.
Он ворчал скорее по привычке, потому что теперь я была уверена: он меня признал. Ну а желчность характера в таком возрасте уже не могло исправить ничто, хотя… влюбиться бы ему. Ласки и тепла ему не хватало, совсем плесенью покрылся в своей башне.
Практиканты, эти собиратели сплетен, вездесущие глаза и уши гильдии шептались, что многие рады уходу Ойзенберга, а Калвин, поначалу слонявшийся неприкаянной тенью, вдруг расправил плечи. Его старший коллега, покровитель и конкурент уходил, а это значило, что теплое местечко правой руки Лейна освободится. Но зря эта снулая рыба надеялась: более цепкий, умный и решительный здоровяк Брайтен уже потирал ладони. Он не упускал случая поддеть бедного Ойзенберга:
— Что, старина Оззи, не хочешь расставаться с очаровательной нейрой, за ней бежишь? Ты аккуратней: если муж-огневик заметит, что ты свои дряхлые бубенчики к ней катишь, может и яичницу из них сделать, — и, весело скалясь, грозил пальцем.
В ответ Ойзенберг краснел, белел, скрипел зубами и кидал на меня озлобленные взгляды.
— Я и сам давно хотел покинуть это сборище неудачников, — бормотал он себе под нос, на что Брайтен хохотал еще громче.
Пришло время вспомнить и про Тая Отто. Его не тревожили фантомные боли, а это значило, что ампутация проведена хорошо и качественно. Практиканты не могли нарадоваться, ведь скоро их подопечному должны поставить протез, который мальчишки собирались расписать веселыми и жизнеутверждающими фразами.
Я предложила Таю стать борцом за асептику и антисептику, то есть потрудиться в Госпитале благой Валиры санитаром. Парень называл меня доброй феей, но сомневался, что сможет справиться с задачей, намекал на свою ущербность. Я же не хотела, чтобы он чувствовал себя калекой: по своим внутренним качествам Тай превосходил многих из тех, кто имел две руки и две ноги, поэтому не сомневалась в нем. Тем более когда-то я пообещала ему работу и крышу над головой, пора бы сдержать слово.
За всей этой рутиной я забывала о грядущей проверке, о своих страхах и загадке, которую мы никак не могли разгадать. Бесстрашный исследователь Сальвадор Эйле продолжал объезжать деревни и села, вливая в себя ведра местной воды, поедая пищу с «подозрительных» земель и ожидая, когда у него появятся долгожданные симптомы таинственной хвори. И расстраивался, просыпаясь здоровым и бодрым. Даже Ули стал коситься на этого чудака с подозрением.