— Нет! Тёма, нет! Пожалуйста! Умоляю! — закричала Инга, пятясь по полу и забиваясь в угол за диваном. — Я сестра Леры! Она тебе этого не простит! Лера тебя возненавидит, если узнает! Денис, сделай что-нибудь! Ты же мужчина!

Денис только забился еще глубже под стол, закрыв голову окровавленными руками и тихо подвывая. Он понимал: вякнет сейчас хоть слово против — и из этой квартиры его вынесут в черном пакете. Его «любовь» закончилась там, где начался страх за собственную шкуру.

Пацаны не заставили себя ждать. Они ждали этого момента долго. Валет со злым, торжествующим смехом схватил её за худые руки, а Сизый уже на ходу расстегивал ремень, откидывая куртку в сторону. Они сорвали с неё остатки шмоток за пару секунд, не обращая внимания на слабые удары и крики.

— Ого, а фигурка-то еще ничего, не успела совсем ссохнуться от дряни, — прокомментировал Сизый, хватая её за спутанные волосы и заставляя встать раком в центре комнаты, прямо на грязном ковре. — Давай, сучка, показывай, чему тебя Хлын научил, кроме как шприц держать. Отрабатывай за своего хахаля.

Сизый пристроился впереди, грубо вогнал член ей в горло, заставляя давиться, кашлять и хрипеть. Инга что-то мычала, слезы катились по лицу градом, размазывая остатки дешевой туши, превращая её лицо в маску клоуна из фильма ужасов. Но тело, разогретое наркотой и привыкшее к животному существованию, начало предательски откликаться. Валет пристроился сзади, грубо разводя её ягодицы и с силой вбиваясь внутрь.

— Слышь, Сизый, а анус-то реально опробован! — заржал Валет, смачно шлепая её по бедрам так, что оставались яркие красные следы пальцев. — Хлын, ты чё, её только в хвост и в гриву жарил? Тесная, сука, как раз под мой калибр. Хорошо идет!

— Да она сама просит, посмотри, как жопой виляет, — Сизый продолжал двигать бедрами, оттягивая её голову назад за патлы так, что шея у неё натянулась до предела. — Нравится, куколка? Это тебе не про любовь книжки читать и не в облаках витать. Это реальная жизнь. Соси давай, работай активнее, если хочешь, чтобы мы тебя не прибили!

Инга стонала, её дыхание стало рваным, тяжелым, переходящим в хрип. Похоть, смешанная с остатками кайфа и ужасом, брала своё — она начала сама подаваться назад, навстречу Валету, забыв о своих мольбах и Лере. Животное начало победило в ней окончательно, вытравив остатки человеческого достоинства.

Я стоял у окна и смотрел на это порево с ледяным спокойствием, покуривая сигарету. Дым медленно поднимался к потолку. В ногах у меня лежал избитый, скулящий Хлын, в центре комнаты пацаны в две тяги драли его девку, превращая её в общественный туалет, а я думал только об одном: как сильно я хочу сейчас вернуться к Лере. Обнять её, зарыться носом в её чистые, пахнущие цветами волосы и просто молчать часами, пытаясь вытравить из памяти запах этой гнили, этой нищеты и этого предательства.