Мы поднялись на четвертый этаж. На лестничной площадке воняло мочой и жареной луковицей. Валет, не дожидаясь моей команды, просто разбежался и вынес хлипкую деревянную дверь плечом. Замок вылетел с корнем, щепки брызнули во все стороны. Мы ворвались внутрь.

Запах в конуре стоял такой, что глаза резало: кисляк, застарелый табачный дым и какая-то тяжелая химическая дрянь, от которой сразу сводит челюсть и начинает подташнивать. Окна были занавешены грязными простынями, царил полумрак. Хлын и Инга валялись на грязном разложенном диване среди пустых бутылок, ошметков еды и каких-то рваных тряпок. Зрачки у обоих были в точку, глаза закатились. Они смотрели в потолок, ловя свои дебильные мультики, пока вся жизнь вокруг них рушилась в тартарары.

— Подъём, суки! — рявкнул я так, что, казалось, стекла в окнах задрожали.

Я подлетел к дивану, схватил Дениса за патлы и одним рывком сбросил его на заплеванный пол. Он даже не сразу понял, что происходит, мыча что-то нечленораздельное. Я не стал церемониться. Начал вбивать в него дисциплину ногами. Бил по ребрам, по почкам, методично и жестоко, выплескивая всё то бешенство, что копилось во мне всё утро после бессонной ночи с Лерой. Каждый удар отдавался глухим звуком.

— За работу… пропустил… сука… — рычал я, нанося удар за ударом. — Коллектив… подставил…

Хлын хрипел, отплевывался кровью и какими-то розовыми соплями, пытаясь закрыться руками, сжавшись в комок.

— Тём… Тёмочка, не надо… я всё отработаю… двойную смену выйду… мы просто… мы приболели… — скулил он, забиваясь под обшарпанный стол.

Я остановился, тяжело дыша, и обернулся к Инге. Сука, за полтора месяца она превратилась в ходячее привидение. Куда делась та милая, застенчивая девка, которая любила свои книжки и мечтала о чем-то там высоком? Перед нами сидело нечто с ввалившимися щеками, серой, почти прозрачной кожей и нечесаной паклей вместо волос. Взгляд мутный, полуживой. Она стала походить на Галю и остальных привокзальных шкур, которые за дозу готовы на всё.

Я ведь держал пацанов в узде всё это время. Запрещал им даже смотреть в её сторону, не то что трогать. И всё только из-за Леры. Чтобы её чистая, идеальная сестра оставалась неприкосновенной, чтобы у Леры не было лишнего повода меня ненавидеть. Но, походу, зря я это делал. Гниль уже проела Ингу до костей. Она сама выбрала этот путь.

Инга, качаясь и хватаясь за край дивана, попыталась встать. Одежда на ней висела лохмотьями, взгляд блуждал по комнате.

— Чё вы припёрлись?.. — промямлила она, криво ухмыляясь. Губы у неё были потрескавшиеся, в уголках запеклась кровь. — У нас любовь… Денис, скажи ему… Мы счастливы… Нам никто не нужен… Тёма, иди вон… к своей отличнице…