Когда я стянул и боксеры, Лера резко отвернулась к стене, заливаясь краской до самых корней волос. Она зажмурилась так сильно, будто надеялась, что я исчезну, если она перестанет меня видеть.

— Ой, да ладно тебе, малая, — я хмыкнул, шагая к ней босиком по холодному полу. — Чё ты там не видела? В субботу на даче мы познакомились со всеми деталями моей анатомии. И поверь, за два месяца ты их выучишь наизусть. Сделанного не воротишь, привыкай. Нам еще спать вместе ого-го сколько, так что не строй из себя невинную монашку — поздно уже.

Я подошел вплотную, чувствуя, как от неё исходит волна холода и страха. Взял её за подбородок и силой заставил повернуть голову ко мне. Моё лицо сейчас, с разбитой губой и опухшим носом, выглядело устрашающе, но мне было срать.

— А теперь серьезно, — мой голос стал тихим и тяжелым. — Снимай шмотки. Сама. Или я их на тебе просто порву. Пять секунд.

Она всхлипнула, но руки поднялись к краю футболки. Медленно, с таким видом, будто идет на эшафот, она стащила её через голову. Потом бельё. Она стояла передо мной — хрупкая, вся в моих метках, с этими синяками на бедрах, которые я оставил вчера. Зрелище было мазохистское: мне хотелось её и одновременно хотелось убить того, кто её так отделал, хотя этим «кем-то» был я сам.

— В душ. Шагом марш, — я подтолкнул её под лопатки.

Мы встали под горячие струи. Вода зашумела, разбиваясь о кафель, пар начал заполнять комнату. Сначала я реально занялся делом. Тело горело от побоев, и горячая вода была как спасение. Я взял её мочалку — жёлтую, мягкую, пахнущую какой-то клубникой — и без зазрения совести начал намыливать свои татуированные плечи и грудь.

— Потри спину, — приказал я, поворачиваясь к ней задом.

Я чувствовал её осторожные, почти невесомые прикосновения. Она боялась надавить, боялась причинить боль моим ссадинам, и эта её невольная забота бесила и заводила одновременно. Кровь розовыми ручьями стекала в слив. Мыльная пена скользила по моей коже, а я чувствовал за спиной её присутствие, её дрожь, которую не могла скрыть даже горячая вода.

В какой-то момент я не выдержал. Хватит гигиены.

Я резко развернулся, прижимая её спиной к мокрой стене душа. Вода заливала нам лица, попадала в рот, но мне было похер. Я снова набросился на её губы. В этот раз поцелуй был еще более яростным. Я впивался в неё, пробуя на вкус воду, мыло и её безмолвный крик. Мои руки скользили по её мокрому телу, по гладкой коже, выжимая из неё остатки воли.

— Моя… — прорычал я ей в губы, сжимая её талию так, что остались следы. — Ты только моя, слышишь? Никаких Максов, никаких универов без моего ведома. Только я.