Я целовал её, пока у самого не потемнело в глазах. Кайф от того, что её тело не вызывает у меня отторжения, был сильнее любого наркотика. Я готов был сожрать её целиком здесь, под этим душем, наплевав на здравый смысл.

Я чувствовал, как внутри всё плавится в одну сплошную, густую массу. Жар от воды, пульсация в отбитых ребрах и этот чёртов стояк, который, казалось, сейчас просто выломает мне кости. Хватит нежностей. Насмотрелся я на её слезы, наслушался вздохов. Пора расставлять приоритеты, пока эта малая окончательно не возомнила, что я тут просто ради поцелуев под душем стою. В моем мире, если ты не показываешь, кто здесь главный на каждом шагу — ты труп.

Я положил тяжелую, властную ладонь ей на плечо и с силой надавил вниз, впечатывая пальцы в мокрую кожу. Лера пошатнулась на скользком поддоне, её глаза расширились, в них плеснуло такое непонимание, будто я только что достал ствол и приставил ей к виску.

— Зачем это?.. Артём, что ты делаешь? — её голос дрожал, едва пробиваясь сквозь шум воды, бьющей по кафелю.

— На колени, малая, — отрезал я, глядя на неё сверху вниз, не давая ни единого шанса на маневр. — Пора тебе учиться по-настоящему. Сейчас ты попробуешь мне пососать. Начнем вводить тебя в курс дела, так сказать.

Она застыла, уставившись на мой член так, будто я предложил ей прыгнуть в костер. Лицо побелело, губы задрожали еще сильнее.

— Нет… пожалуйста, Артём, не надо… я не умею, я никогда этого не делала! Пожалуйста, умоляю, не здесь, не сейчас… — запричитала она, пытаясь подняться, но я придавил её сильнее, заставляя опуститься на колени прямо под ледяные и горячие струи.

— Мне плевать, чего ты там не умеешь, — прорычал я, чувствуя, как адреналин мешается с тупой, животной похотью. — Будешь учиться. Я буду давать инструкции, а ты — выполнять. Не беси меня, Острожская, иначе я потеряю терпение, и вечер закончится совсем не так, как тебе бы хотелось. Живо.

Я взял её руку — холодную, трясущуюся, как у побитой собаки — и силой обхватил ею свой член. Она вскрикнула, попыталась отдернуть пальцы, но я сжал её запястье мертвой хваткой, чувствуя под ладонью её бешеный пульс.

— Держи. Вот так. Чувствуешь, как он долбит? Это из-за тебя. А теперь слушай внимательно и делай, что говорю. Лизни головку. Прямо сейчас.

Она зажмурилась, по щекам потекли слезы, мгновенно смешиваясь с потоками воды. Она выглядела такой раздавленной, что любой нормальный мужик, наверное, затормозил бы. Но я — не нормальный. Я — продукт улиц, и я знаю: если хочешь приручить дикую кошку, её надо сломать.