— Еще… — прохрипел я, отрываясь на секунду, чтобы глотнуть воздуха. — Показывай, как ты меня хочешь, отличница. Работай языком.

И она подчинилась. Её поцелуй был горьким, со вкусом слез и покорности, но для меня он был слаще любой победы. Она отвечала. Неумело, судорожно, но она была здесь, под моим полным контролем. Я чувствовал, как её губы распухают под моим напором, как они становятся влажными и горячими.

Мои руки в это время жили своей жизнью. Ладонь собственнически легла на её талию, сминая кожу, а затем поползла вверх. Я гладил её спину, очерчивая каждый позвонок, каждую линию её идеальной фигуры. Вторая рука накрыла её грудь. Небольшая, упругая, она буквально вибрировала под моими пальцами. Я сжимал её, ласкал сосок, чувствуя, как она вздрагивает от каждого моего движения.

— Сука, какая же ты вкусная… — выдохнул я ей в шею, оставляя новые метки.

Минут пятнадцать я просто упивался ею. Целовал до тех пор, пока у обоих не закончился кислород, кусал её нежную кожу, доводя себя до края. Мой член стоял колом, упираясь в её бедро через плотную ткань джинсов. Я дрожал от этого напряжения, от этого контраста между её хрупкостью и моей силой.

Я поднялся, едва удерживая равновесие, и рывком стащил её с кровати.

— Пошли, — я схватил её за локоть, не давая времени опомниться.

— Куда? Артём, хватит! — она попыталась упираться, кутаясь в одеяло, но я просто вырвал его у неё из рук.

— В душ, Лера. Поможешь мне отмыться от вчерашнего дерьма, раз уж руки у тебя такие быстрые на пощечины. И не дай бог тебе вздумать вякнуть. Я сегодня злой, а мой стояк — еще злее. Двигай давай, пока я не передумал и не всадил тебе прямо здесь, наплевав на все швы и разрывы.

Я потащил её в ванную, чувствуя, как внутри всё клокочет от предвкушения. Мне нужно было смыть кровь, грязь и это гребаное напряжение, пока я не сорвался окончательно.

Я затащил её в ванную и пнул ногой дверь, отрезая нас от остального мира. Здесь, в тесном пространстве, облицованном светлым кафелем, запах её мыла и каких-то девчачьих притирок бил в нос, смешиваясь с вонью моей запекшейся крови. Лера вжалась в угол у стиральной машины, кутаясь в растянутую футболку, как в рыцарский доспех. Глаза лихорадочно блестели, губы дрожали.

— Раздевайся, — бросил я, включая воду.

Она не шелохнулась. Только вцепилась пальцами в подол футболки так, что костяшки побелели.

— Нет… Артём, пожалуйста. Я… я сама помоюсь позже. Уходи.

Я усмехнулся, глядя на это жалкое сопротивление. Решил не тратить время на уговоры — у меня внутри всё горело так, что ждать не было сил. Спокойно, не сводя с неё глаз, я расстегнул ремень. Металл лязгнул в тишине ванной. Следом поползла змейка джинсов. Я скинул их, оставшись в одних боксерах. Член выпирал под тканью так, что скрывать это было невозможно, да я и не собирался.