Её сокурсники, которых Кирилл выловил в курилке за корпусом, лишь разводили руками, глядя на него с сочувствием, смешанным с безразличием.

— Инга? Да она сквозь землю провалилась, — ответила одна из её подруг, нервно накручивая локон на палец. — Перестала отвечать на звонки, удалилась из всех общих чатов. Сначала она ходила вся такая окрыленная, хвасталась, что нашла «настоящего мужчину», мол, с вашими маменькиными сыночками не сравнить. Говорила про какой-то драйв, адреналин, ночные гонки... А потом стала выглядеть паршиво. Глаза мутные, кожа какая-то серая, руки тряслись вечно. Мы думали — ну, загуляла девка, может, подсела на что.

— А что за парень? Вы его видели? — Кирилл вцепился в эту зацепку.

— Ой, видела я его разок, — вклинился в разговор высокий, худощавый парень. — Жуткий тип. Одевается в какое-то старье, но по замашкам — чисто бандюган из старых фильмов. Вечно ошивался у входа на своей развалюхе, глаза как у наркомана, злые. Его Денисом зовут. Кличка какая-то дурацкая была... Хлын, что ли? Слышал, он вроде как знакомый того качка, который Леру забирает.

Кирилл вышел из университета, чувствуя, как ледяной ветер хлещет его по лицу, но он почти не чувствовал холода. Картинка в его голове наконец сложилась в жуткий, монументальный пазл. Две сестры. Одна заперта в «золотой клетке» страха у вожака стаи, вторая — брошена в канаву к его шестерке. Артём Картамазов не просто «встречался» с Лерой. Он методично, с хирургической точностью уничтожал всю её семью, вырывая корни.

«Инга не просто загуляла, — думал Кирилл, садясь в машину и сжимая руль до белизны в костяшках. — Её либо удерживают силой, либо она уже на таком дне, откуда самостоятельно не возвращаются.»

Он достал телефон и снова набрал отцу.

— Пап, добавь в список проверки еще одно имя. Денис, кличка Хлын. И найди мне, пожалуйста, адреса всех известных притонов или злачных мест в районе северной промзоны. Кажется, мне придется сменить кашемировое пальто на что-то более подходящее для прогулок по аду.

Вечером того же дня Кирилл действительно сменил гардероб. Он надел старую, потертую куртку, которую хранил еще со времен стройотряда, натянул на глаза глубокую серую шапку. Он понимал, что даже в таком виде он выглядит слишком «чисто» для тех мест, куда направлялся, но это было лучше, чем сверкать дорогими часами в районе, где за них могли перерезать горло.

Он бродил по кварталу, где жил Артём, уже второй час. Это была его экосистема. Каждая облезлая многоэтажка с выбитыми стеклами в подъездах, каждый заброшенный ларек, раскрашенный агрессивными граффити — всё здесь подчинялось его невидимому ритму. Кирилл видел группы парней у подъездов: короткие стрижки, спортивные костюмы, резкие, дерганые движения. Они не просто стояли — они пасли территорию. Кирилл незаметно фиксировал номера машин, примечал, кто кому кивает, кто передает через окно автомобиля небольшие конверты. Структура вырисовывалась четкая: жесткая иерархия, основанная на тотальном страхе и круговой поруке.