— Меня интересует Валерия Острожская. И её сестра Инга. Я хочу знать, как он их сломал.

Костыль хрипло, надсадно рассмеялся, переходя в мучительный кашель.

— Острожская… «Архитекторша». Породистая девка, мажорка. Ты думаешь, она там по любви, Кирилл? Думаешь, она сама в эту грязь по доброй воле прыгнула? Я видел, как он её «приручал». Это не любовь, это дрессура дикого зверя. Он нашел её слабые места, он надавил там, где больнее всего. Я знаю правду о том, что произошло на той даче в сентябре. Я знаю, как он её ломал, лишая воли по кусочку. И я знаю, что случилось с другими девчонками, которые были до неё и которые ему «не подошли».

Он подался вперед, обдав Кирилла тяжелым запахом дешевых лекарств и спирта.

— Он тебя уничтожит, если ты пойдешь на него в лоб. У него за спиной Боксёр, у него связи с Александровичем, у него весь этот район в кулаке. Но я… я хочу видеть, как он сдохнет. В муках. Так же, как гнил я эти недели в подвале, пока они думали, что я подох от потери крови.

Кирилл понял: это его единственный шанс. Свидетель, который знает систему изнутри и которому нечего терять.

— Что ты хочешь взамен за правду? — спросил Кирилл прямо.

Костыль посмотрел на свою изуродованную руку, потом на серые стены гаражей, ставшие его тюрьмой.

— Мне нужно лечение. Настоящее. В частной клинике, где нет его людей, где меня не найдут его цепные псы. Мне нужны нормальные врачи, лекарства и круглосуточная охрана. Боксёр уверен, что я уже кормлю червей. Если Картамаз узнает, что я жив и открыл рот — меня не просто убьют, меня на ремни порежут заживо. Оплатишь клинику, вывезешь меня из этого проклятого города в безопасное место — и я выложу тебе всё. С именами, датами, адресами и доказательствами. Я расскажу тебе, как твою Леру пустили бы «по кругу» в его влажных фантазиях, если бы он не решил сделать её своей личной куклой.

Кирилл смотрел на это сломленное существо и понимал: он заключает сделку с чертом, чтобы победить сатану. Это претило его юридической этике, его воспитанию, всему, во что он верил. Но глядя на шрамы Костыля, он понимал, что против Картамазова законными методами не повоевать — тот просто перегрызет закон вместе с теми, кто его представляет.

— По рукам, Костыль. Завтра утром, в шесть часов, за тобой приедет неприметная машина. Подготовься. Если решишь обмануть или слить информацию Артёму — я найду способ вернуть тебя обратно в этот овраг, и на этот раз живым ты из него не выберешься.

— Не обману, студент, — оскалился Костыль, обнажая гнилые зубы. — Я слишком долго ждал момента, чтобы всадить Артёмке нож в спину. Приходи завтра. Ты узнаешь такое, от чего твоя чистенькая юридическая совесть сама в петлю полезет.