— Ну что, Артёмка... — Боксёр подошел к самому краю ринга, возвышаясь надо мной, словно карающее божество. — Ты хоть понимаешь масштаб трагедии, которую ты сам же и срежиссировал? Пять миллионов, Картамаз. Пять. Гребаных. Лимонов. Живого, неучтенного нала, который сегодня должен был лечь в общак. Вместо этого у меня на столе лежит отчет о куче обгоревшего пластика на трассе и звонки от очень серьезных людей из области, которые задают мне вопросы. Неудобные вопросы. Как так вышло, что под твоим мудрым руководством какая-то приблудная крыса решила устроить передел собственности на моем районе?

— Я не крысил, Боксёр, — я выдержал его взгляд, хотя чувствовал, как под кожей по спине бегут ледяные мурашки. — Костыль сошел с ума. Он решил, что если я занят делами в центре, то район — его вотчина. Он решил прыгнуть выше головы и забрать транзит под себя. Свою долю хотел выгрызть втихую.

— Втихую? — Александрович подал голос из темноты, и от его вкрадчивого, почти ласкового тона у меня затылок заломило. — Втихую от кого, Артём? От нас или от тебя? Костыль, знаешь ли, сейчас очень разговорчив. Птичка поет интересную песню в подвале. Говорит, что ты был в доле. Говорит, что ты обещал ему «зеленый коридор» в обмен на сорок процентов. Что ты решил потихоньку собирать свой пенсионный фонд за нашей спиной. И знаешь, Артём, его слова звучат логично. Ты ведь у нас теперь семейный человек, девку завел, бабки нужны...

— Костыль врет, как последняя сука, которой приставили нож к горлу! — я не выдержал и рявкнул, чувствуя, как челюсти сводит от ярости. — Он тонет и пытается затянуть меня за собой, чтобы выторговать лишний час жизни. Проверьте его «отстойник» на старой мебельной фабрике за промзоной. Костыль жадный. Он не стал бы сжигать всё. Если там нет уцелевшего товара — можете пускать меня в расход прямо здесь, я даже слова не скажу.

Боксёр спрыгнул с ринга — легко, бесшумно, как огромная кошка. Он оказался со мной лицом к лицу. Я чувствовал запах его пота и мятной жвачки.

— Ты за своих пацанов так же уверенно скажешь? — он ткнул меня пальцем в грудь, прямо туда, где билось сердце. — Кто из них знал? Валет? Сизый? Кто помог Костылю навести фуру на перехват в слепой зоне камер? Неужели ты думаешь, что я поверю, будто один Костыль со своей бандой обрыганов провернул такое без наводки изнутри?

— Никто из моих не знал, — я не моргнул. — Пацаны выполняли мои распоряжения. О фуре и точном маршруте знал только я и логисты Александровича. Если есть дыра — ищи её выше или бей меня. На моих не оборачивайся, Боксёр. Спроси с меня. Я — старший на районе, я допустил этот блудняк.