— Артём, криком и угрозами ты только подтверждаешь мою правоту, — Кирилл слегка наклонил голову, изучая мои разбитые, посиневшие костяшки с таким видом, будто рассматривал насекомое под микроскопом. — Я смотрю на тебя и вижу не мужчину, а травмированного ребенка, который живет в вечном ожидании удара. Ты думаешь, что если ты её запер, то она принадлежит тебе? Лера — утонченная, талантливая девушка. Она архитектор. Ей нужно строить, создавать симметрию, гармонию. А ты… ты — хаос. Ты — энтропия. В её жизни не место таким, как ты. Ты для неё — инородное тело, инфекция, которую её организм рано или поздно отторгнет. Либо ты её уничтожишь, либо она тебя возненавидит так, что это станет твоим концом.

— Ты чё, психологом заделался, сука?! — я сорвался. В одно мгновение я преодолел оставшееся расстояние, схватил его за лацканы пальто и встряхнул так, что его голова мотнулась. — Я её жизнь, понял?! Я её реальность! Пока ты там свои кодексы зубришь и на папины деньги латте пьешь, я её от этого дерьмового мира закрываю. Она под моей крышей, и ни один холеный ублюдок вроде тебя к ней на пушечный выстрел не подойдет. Еще раз увижу тебя рядом с ней, еще раз услышу, что ты ей что-то шепчешь — я тебе твои принципы в глотку затолкну вместе с твоими винирами. Ты понял меня, Маркин?

Кирилл даже не попытался ударить в ответ, хотя я видел, что он не из робкого десятка — плечи были плотными, а дыхание оставалось ровным. Он просто аккуратно, но с удивительной силой перехватил мои запястья и убрал мои руки от своего воротника, после чего брезгливо отряхнул ткань.

— Ты опасен для неё, Артём. И не потому, что ты бандит с пистолетом в кармане. А потому, что ты не умеешь ничего, кроме как подавлять. Ты боишься её таланта, боишься её чистоты, потому что на её фоне ты кажешься себе еще чернее. Но запомни одну вещь: она не твоя собственность. Она — человек. И если я увижу, что ей угрожает реальная опасность, если она хоть раз заплачет из-за тебя… я найду способ это прекратить. Законными методами или теми, к которым привык ты — мне уже будет неважно. У меня достаточно ресурсов, чтобы стереть тебя из этого города.

— Пиздуй отсюда, пока я тебе колено не прострелил, «спаситель» хренов, — я сплюнул кровь, которая начала сочиться из прикушенной губы, и запрыгнул в машину. — Увидимся в аду, Маркин. Там тебе твои связи не помогут.

Я рванул с места так, что резина взвизгнула на обледенелом асфальте. В зеркале заднего вида я видел, как он продолжает стоять посреди этого грязного двора — непоколебимый, чистый и до одури уверенный в себе. Этот Маркин был опаснее Костыля и всех его отморозков вместе взятых. Те били в лоб, от них можно было отстреляться. А этот лез под кожу своим спокойствием, заставляя меня чувствовать ту самую червоточину внутри, которую я так тщательно заливал алкоголем и забивал драками.