Он не прятался, не пытался слиться с тенями. Просто сидел и смотрел на меня. В его взгляде не было страха, только какая-то пугающая, почти исследовательская сосредоточенность.

— Ты чё, блядь, заблудился, мажор? — я сплюнул на серый асфальт, чувствуя, как рука сама собой тянется к карману куртки. — Или навигатор в твоем «Мерседесе» сдох? Здесь за такие шмотки лица лишаются быстрее, чем успевают сказать извините. Свали нахер, пока я не решил, что сегодня день благотворительности и не отпустил тебя просто с парой синяков.

Парень медленно поднялся. Движения были уверенными, плавными, лишенными всякой суеты. Он не был бойцом в привычном мне смысле — от него не пахло залом и уличными драками, — но в нем чувствовался другой вид силы. Силы денег, связей и абсолютной уверенности в собственной неприкосновенности.

— Я не заблудился, Артём, — голос у него был ровный, глубокий, без единой фальшивой ноты. — Я искал именно тебя. И, судя по тому, что я вижу, нашел именно то, что ожидал.

Я замер. Внутри всё мгновенно подобралось, как у кобры перед броском. Откуда этот холеный тип знает моё имя? Я не был публичной личностью, моё имя знали либо те, кто со мной работал, либо те, кто от меня бегал.

— Ты чё, бессмертный, студент? — я сделал два шага навстречу, сокращая дистанцию до опасного минимума, когда я уже чувствовал запах его дорогого парфюма — цитрус и хвоя, — который казался кощунством в этом дворе. — Ты кто такой вообще, сука, чтобы меня искать? Мусорской засланец? Или очередной «свидетель», решивший принести слово божье в ад? Говори быстро, а то я сейчас твоё пальто твоей же юшкой украшу, и никакой химчист не поможет.

Парень не шелохнулся. Даже ресницей не повел. Он смотрел мне прямо в глаза, и этот его «железный» взгляд начал меня по-настоящему вымораживать.

— Меня зовут Кирилл Маркин, — ответил он, сохраняя пугающее спокойствие. — Я знаю Леру с детства. Наши семьи дружили еще до того, как этот город стал таким… серым. И когда я услышал, с кем она сейчас проводит время… я не поверил. Я пришел убедиться лично, что слухи преувеличивают. Но, глядя на тебя, я понимаю — реальность хуже.

Мир на секунду схлопнулся до размеров этого вонючего пятачка земли. Значит, вот он какой — Кирилл. Тот самый племянник папиного друга, будущий правозащитник, «правильный» мальчик с золотой ложкой во рту. Тот, о ком Лера упоминала с какой-то странной, болезненной ностальгией.

— Ах ты ж… Кирилл Александрович, значит? Гордость академии и будущая звезда юриспруденции? — я выдавил из себя жуткую, лишенную тепла усмешку. — Слышь, ты, законник хренов. Ты вообще понимаешь, куда ты пришел? Ты залез на мою территорию, в мою песочницу, и пытаешься мне за мораль тереть? Лера — моя малая. Моя. Усвоил, студент? Она ест из моих рук, спит в моей постели и дышит тем воздухом, который я ей позволяю вдыхать. И то, с кем она «сейчас», тебя ебать не должно от слова совсем.