Можно предположить, что она поехала в Болгарию, куда только вступили войска маршала Толбухина.
Николай Павлович тут же взмахнул рукой:
– Ну это даже как-то мелко. Настоящие вершители судеб мира – люди скромные, без толпы страждущих в палисаднике, от бескормицы объедающих хозяйские яблони. Вот есть ещё легенда о Серебряном поезде…
Продолжить ему не дали, потому что пришла пора пить чай, и все как-то загалдели, разом зашевелились, и Николай Павлович обиженно умолк.
Вместе с чаем с подстаканниками к столу явились тонкие ломти запечённого мяса в фольге, салаты в контейнерах, домашние плюшки и пирожки. Сидоров давно заметил, что его соотечественники делятся на одиночек, что приучили себя к вагонам-ресторанам, и компании, что веселятся в замкнутом пространстве своего купе.
Он принял приглашение к столу и даже сам достал свой нехитрый припас.
Его попутчики уже говорили о желаниях – тайных и явных.
– Тут не поймёшь, что выбрать, – сказал Николай Павлович. – Наше наказание в том, что желания исполняются буквально. Вот хочет человек сбросить десять килограммов – и тут же попадает под трамвай. Глядь – а ему и ногу отрезали!.. Десять кило как не бывало!
– Господь с вами, Николай Павлович, что вы какие-то ужасы говорите! Вечно так…
– Да вот так уж… – Николай Павлович действительно смутился. – Однако ж с желаниями всё равно нужно быть осторожнее. Вот, к примеру, был у меня предок – мелкий чиновник. При советской власти мы даже родства не скрывали – коллежский регистратор, пятьдесят рублей жалованья, локти протёрты о зелёное сукно казённого стола… А дедушке моему перед смертью рассказывал, что был у него момент, когда мог пожелать всего, весь мир охватить, а выжелал только мелкий чин и прибавку. Так и пошёл по жизни, распевая: «Коллежский регистратор – почти что император».
– Тогда за такое и разжаловать могли.
– Да не разжаловали. А потом революция грянула, только он как жил юрисконсультом, так юрисконсультом и помер.
– А вот бывает, – вставил молодой, – увидишь девушку, загадаешь, что всё бы отдал за её любовь, а потом…
– Что – потом? – Художница ударила его по руке.
– Потом мучаешься, делишь имущество, дети плачут. Или вот история про Серебряный поезд. Есть такой поезд, что заблудился во времени и пространстве и бродит по дорогам, будто «Летучий голландец».
– И что, кораблекрушения… То есть обычные крушения вызывает?
– Отчего же сразу крушения? Вовсе нет, но, говорят, кто глянет в глаза машинисту, тот может загадать желание.
– Нет-нет, – вмешалась та, которую называли Елизавета Павловна, – не желание загадать, а наоборот: тот, кто в поезд этот сядет, ну, скажем, по ошибке, тот в этом поезде вечно будет ездить.