Если платить наличными, то документов не требовалось.
В комнате, от которой им дали ключ, везде лежали кофры от телескопов. Поселившиеся раньше астрономы что-то подкручивали в своей технике и протирали стеклянные глаза своих питомцев. Говорили они на каком-то непонятном языке, что в общем всех устраивало. Когда астрономы возмутились чем-то, русский попрыскал в их сторону своим освежителем воздуха, и они заткнулись. Так постояльцы и существовали в одной комнате, как несмешиваемые жидкости.
– Смотрите, что они написали, – сказал русский, разглядывая что-то на стене. – Какое-то уравнение.
Рядом с косяком было выведено фломастером: «20 + C + M + B + 20».
– Это дата? – спросил русский.
– Нет, это что-то астрономическое. CMB – это ещё и реликтовое излучение, что, впрочем, не противоречит теме, – ответил немец.
– Холера, ты-то откуда это знаешь? – удивился поляк.
Немец объяснил, что он учил физику. Только сейчас вспомнил про это, прошёл три курса как минимум. И ему кажется теперь, что он – иранец, переехавший в Германию. Обычное дело, в Германии что ни сантехник, то физик или врач из третьего мира. Теперь понятно, почему он не говорит по-немецки.
Но русский прервал эти рассуждения тем, что Сфинкса он тут не наблюдает, а астрономические загадки им точно ни к чему. Поляк же долго смотрел на надпись, будто что-то вспоминая.
Поляк и русский, не раздеваясь, рухнули на кровати, немец аккуратно сложил одежду на тумбочку и залез под одеяло, а еврей пошёл курить на улицу.
Наконец астрономы ушли и всё утихло. Четыре безымянных человека лежали в тишине, а комнату освещала сквозь окно комета.
Никто не спал. Русский вспоминал детство, образы его были быстрыми и лёгкими.
А поляк включил лампочку у изголовья и достал ежедневник в кожаном переплёте, который он купил в магазинчике на площади. Всю ночь он что-то писал в нём и только под утро задремал.
На рассвете они проснулись одновременно. Астрономы спали после своих ночных наблюдений. День был сер, как старое полотенце. Такое полотенце висело тут в туалете. Еврей долго фыркал под душем, остальные ждали своей очереди, а русский ограничился тем, что умыл лицо и намочил подмышки.
Они понимали, что загадка Сфинкса не разгадана, делать тут больше нечего и, пока есть деньги, нужно куда-то уехать.
Теперь они ощущали себя как одно целое, и расставаться стало страшно.
Человек за стойкой принял от них ключ. Он с утра был навеселе, а может, пил ещё с ночи и теперь разговорился. Оказывается, вчера он их принял за беженцев, что живут тут в своём лагере и норовят что-нибудь стащить в городе.