Удовлетворённая результатом, она обернулась и крикнула в темноту:
– Ещё один!.. Наш! – и, отвечая на кем-то не заданный вопрос, утвердительно кивнула собеседнику: – Настоящий. Да-да. Я проверила, ну скорее…
Из тьмы выдвинулся Дед Мороз и потащил Ляпунова за собой – в тёмный пустой коридор, потом по лестнице вниз, кажется в бомбоубежище. Точно, бомбоубежище, решил Ляпунов в тот момент, когда они проходили мимо гигантских герметических дверей, которые сразу же кто-то невидимый наглухо закрывал за ними.
Наконец перед Ляпуновым открылось огромное пространство, похожее на станцию метрополитена, всё наполненное красным, синим и белым. Сотни Дедов Морозов безмолвно стояли здесь.
На возвышении перед ними, в манере, хорошо известной Ляпунову по детскому чтению Дюма, держал речь их предводитель.
Ничего хорошего лично Ляпунову и человечеству вообще эта речь не сулила. Ясно было, что эти-то настоящие, а он, Ляпунов, – фальшивый. Ясно было, что материализм низложен, а всё, что окружает Ляпунова, – воплощённый Второй закон термодинамики. Тепловая смерть Вселенной, одетая в красные и синие шубы и куртки, вполне интернациональная. Не хватало только вооружить их косами и поглубже спрятать сотни голов в красные капюшоны.
Предводитель говорил медленно, слова его были тяжелы, как лёд, и безжизненны, как слежавшийся снег.
Окончательно сразил Ляпунова его собственный адсорбционный насос, работавший в углу. Это был именно тот самый насос, проданный, как острили, «по репарациям» чуть ли не той стране, что победила в холодной войне. Был там и другой, третий, странные приборы, покрытые инеем; механизмы теснились вдоль стен, уходили вдаль, и над всем этим бешено крутили стрелки огромные часы, похожие на часы Спасской башни.
Ляпунов осматривал помещение. Это и вправду была станция метрополитена. Только без рельсов и вся покрытая сотнями труб и трубочек. Некоторые были поновее, другие – старые, ржавые, с облезшей краской. Прямо над головой Ляпунова была одна из этих труб, к которой какой-то умник, не учивший гидродинамику, приделал продолжение в три раза тоньше. Под ней и стоять наблюдательному человеку было страшновато. Но вряд ли Ляпунова окружали люди, искушённые в физике.
Предводитель меж тем говорил о конце времён.
Он не говорил, он предрекал разрыв и трещину мира. Он говорил, как вождь, и точь-в-точь как у давнего, давно истлевшего в земле вождя на киноплёнке пар не шёл из его рта.
Здесь, внутри уцелевших подвалов Сухаревой башни, Деды Морозы установили гигантский охладитель. Сложная система форвакуумных и прочих насосов создавала область низких температур, в которой производилось сжиженное время.