Хозяйка заведения как-то сказала ему, что землетрясения и войны случаются как раз в такие дни.
Завтра был именно противоположный день.
– Тут другая вера, – продолжил Зон. – Это же даже не буддизм. Это буддизм плюс советская власть, плюс электрификация… Адская смесь. Я видел прошение о дожде – не в местном музее, а в канцелярии губернатора, – нормальное прошение, за тремя подписями: два доктора наук и один профессор местного университета. Только прошение, понятное дело, не губернатору, а на небо. Так и так, за отчётный период молились так и так, вели себя хорошо, просим дождя, имеем основания.
Есть хорошая история, которую всякий раз рассказывают по-разному. Там речь идёт о нашем туристе, что поехал в Тибет, а тёща его попросила привести амулет «от Будды». Тот, конечно, всё забыл, а когда вспомнил, то, возвращаясь, просто подобрал камешек у подъезда. Он долго веселился, когда тёща говорила, что камень вылечил её ревматизм, и когда его действие нахваливали другие старухи. Они камлали вокруг него и камлали. А через два года камень стал светиться в темноте.
Кому лама Ивонтилов – святой, а кому – просто пожилой человек. Интересно, кстати, если бы он проснулся – как бы ему выписали пенсию и какие оформили документы. Я бы на его месте не просыпался: откроешь глаза, а вместо комиссаров в пыльных шлемах вокруг тебя стоят комиссары из Книги рекордов Гиннесса. Ты что-то купить хочешь?
– Не знаю, – рассеянно ответил Раевский. – А что ты посоветуешь?
– Купи колокольчик хонхо. Будешь звонить в него и распугивать злых духов во время совещаний. Их к нам везут из Китая, штампованные. Но если ты будешь вести себя правильно, к следующим выборам в совет директоров он будет светиться в темноте.
– Тогда я лучше куплю нож для ритуальных жертвоприношений, – улыбнулся Раевский; назавтра у него был противоположный день, и он ожидал какого-нибудь землетрясения.
Землетрясения не было. Но весь следующий день пошёл насмарку, потому что в посёлке вырубили электричество и Раевский не смог зарядить севший аккумулятор ноутбука и дописать отчёт. Вместо землетрясения были австралийские туристы, что веселились перед отъездом. Ухала своими утробными звуками дискотека, где австралийские старики и старухи вели свои данс-макабры.
Раевский глядел на огоньки большого города, которые переменчиво мигали с той стороны озера – точь-в-точь как звёзды, и думал: что же всё-таки громче – музыка или дизель-генератор, благодаря которому она звучит?
Пройдя мимо него, австралийка залезла в трактор и теперь целовалась с трактористом. Раевский восхитился тому, каков отечественный асимметричный ответ на архетип европейского жиголо.