- Но и оставаться в замке, ждать нападения, позволяя вырезать людей - это не выход, - процедил он сквозь стиснутые зубы.
- И ты не можешь бросить отца там одного, - тихо закончила я за него.
- Не могу, - он с силой провел рукой по своим темным волосам, растрепывая их. Затем его горячие ладони легли на мои плечи, - Неделя. Слышишь меня?
Он встряхнул меня, заставляя смотреть только в его глаза.
- Мы разобьем эту мразь, освободим перевал и вернемся. Продержись всего одну неделю. Обещай мне, Аделаида. Обещай, что будешь предельно осторожна. Никаких прогулок ночью. Никаких приемов пищи из чужих рук, никаких подозрительных напитков. Никаких рискованных выходок в одиночку. Я умоляю тебя, запрись в своей комнате. Выходи только, если замок начнет рушиться.
Его голос, обычно такой властный, сейчас был пропитан неподдельной, жгучей тревогой за меня. Это ломало мои внутренние барьеры лучше любого принуждения.
- Мой человек остается здесь, и будет следить за каждым вздохом этой ведьмы. У него есть четкие инструкции как действовать при малейшей угрозе для тебя. Будь осторожна, обещай мне.
Смотря в его горящие, полные отчаянной тревоги глаза, чувствуя жар его огромных рук на своих плечах, я поняла, что не просто не могу ему отказать. Я хотела сделать все, чтобы он не сошел с ума от беспокойства в бою.
- Я обещаю, - выдохнула я, чувствуя, как предательски дрожат губы.
- Хорошо, - он коротко, судорожно кивнул, словно сбросив с широких плеч непосильную каменную ношу.
***
Я стояла на высоком крыльце, плотно кутаясь в теплый шерстяной плащ, и смотрела, как во дворе кипит подготовка к походу. Воины в тяжелой броне седлали всхрапывающих коней, лязгали сталью, проверяя крепления седел и остроту мечей.
Отец, уже полностью облаченный в свои боевые доспехи, тяжело поднялся по ступеням и подошел ко мне. В его глазах стояла вековая усталость воина, который снова должен идти воевать. Он обнял меня так крепко, что у меня затрещали ребра, прижимая к холодной стали кирасы.
- Береги себя, моя маленькая дочь. Прости, что я оставляю тебя в такое время… - пробасил он, целуя меня в макушку.
- Все будет хорошо, отец, - я заставила себя улыбнуться, сглатывая слезы, - Главное – возвращайся живым.
Он слабо усмехнулся в бороду, кивнул, затем быстро, формально приобнял вышедшую на крыльцо бледную Геру (которая опиралась на костыль), сухо кивнул Мае и, больше не оглядываясь, тяжелым шагом пошел к своему огромному боевому коню.
Дейран стоял в глубокой, непроницаемой тени главных ворот, там, где свет факелов не доставал до него, и его почти не было видно с крыльца, но я знала, что он там. Меня тянуло туда невидимым магнитом.