Пульсирующий, живой жар на моем левом запястье был тому виной. Там, где еще вчера вечером от одного лишь прикосновения его губ расцвела ослепительная огненная вязь, теперь билась новая жизнь. Древняя связь Истинной Пары, спавшая во мне много лет, проснулась и заявила свои права. Она пульсировала, словно второе сердце. Она то затихала, сворачиваясь клубком и превращаясь в едва ощутимое, дразнящее покалывание под кожей, то внезапно вспыхивала с новой, пугающей силой. В такие моменты по моим венам прокатывалась волна густого, пьянящего, тягучего тепла, от которого на миг перехватывало дыхание, а внизу живота стягивался тугой, сладкий узел.
Я рывком села в постели, судорожно обхватив плечи дрожащими руками. Тонкий шелк ночной сорочки лип к влажной от испарины спине. Сна больше не было ни в одном глазу. В голове царил оглушительный, звенящий хаос.
Истинная Пара. Эти два слова, произнесенные вчера Дейраном с такой безапелляционной властностью, до сих пор набатом били по натянутым нервам.
Я, только-только начавшая с таким немыслимым трудом распутывать кровавый узел своей мести, внезапно оказалась связана невидимой, но абсолютно несокрушимой цепью с мужчиной, которого, по сути, едва знала. С могущественным, опасным, пугающим Драконом, который одним своим появлением на пороге гостиной растоптал все мои выверенные планы.
Не в силах больше задыхаться в четырех давящих стенах спальни, я почти с яростью отбросила тяжелое одеяло. Пальцы дрожали, когда я торопливо втискивалась в простое темно-зеленое платье для верховой езды. Туго, до хруста ребер зашнуровала корсаж, словно надевала броню, и, не став будить служанку, выскользнула из покоев.
Замок еще спал, погруженный в глухие, сизые тени. Лишь где-то далеко внизу, в чреве кухонь, слышался приглушенный стук ножей да невнятное бормотание поварят. Я прошла по пустым коридорам, чувствуя, как холод каменных плит пробирается сквозь тонкую подошву мягких туфель, спустилась по винтовой лестнице и, с трудом отодвинув тяжелый засов боковой двери, шагнула в сад.
Утро встретило меня молочным, непроницаемо-плотным туманом. Он был таким густым, что, казалось, он сожрал все краски, приглушил все звуки, превратив знакомый с раннего детства сад в чужой, призрачный лабиринт. В стылом воздухе пахло мокрой, рыхлой землей, прелой осенней листвой и острым, электрическим озоном, как за секунду до удара молнии.
Я сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь унять мелкую дрожь, колотившуюся где-то под ключицами, и медленно пошла по мокрой гравийной дорожке, утопая в серой пелене. Хруст мелких камешков казался оглушительным.