- Аделаида! - донесся из-за толстых досок панический, срывающийся крик Маи. Дверь содрогнулась от удара ее кулаков, - Дверь! Она не открывается! Выпусти меня!
- Держись, сестрица! - крикнула я в ответ, уже не скрывая торжествующей, хищной улыбки, - Засов заклинило! Я сейчас же позову на помощь!
Я поставила лампу на пол, оставив Маю в полной темноте, и пулей взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Не к слугам, разумеется. Я метнулась в противоположное крыло, туда, где находились покои Геры. Сердце бешено отсчитывало секунды. У меня было от силы минут десять-пятнадцать, пока Гера занята.
Дверь в ее спальню была приоткрыта. Я скользнула внутрь.
В воздухе еще висел едкий запах сургуча и мужского пота. Гонец где-то затерялся в недрах замка, а на туалетном столике, прямо рядом с открытой ювелирной шкатулкой, лежал сложенный вчетверо лист плотного пергамента, скрепленный черной восковой печатью с гербом нашего дома. Письмо было для Валериана.
Мои пальцы задрожали, мелкая испарина покрыла лоб, но действовала я четко и быстро. Я схватила письмо, затем, аккуратно, чтобы не раскрошить воск, поддела печать тонким ножом для бумаг и развернула послание. Глаза жадно впились в неровные строки.
Это было не просто письмо. Это был развернутый военный отчет.
Гера дотошно, с пугающей точностью описывала, сколько воинов отец оставил в замке, сколько увел с собой на границу, в каком состоянии находятся наши укрепления и сколько запасов провизии на складах. Она продавала моего отца и предавала его, деловито потроша его дом, как рождественского гуся.
Я положила письмо на стол и крепко прижала к нему горячую ладонь. Закрыла глаза, призывая свою магию. Я представила, как из моих пальцев сочится невидимый, пульсирующий свет, впитывая в себя каждое написанное слово, каждый изгиб букв. Через мгновение на чистом листе пергамента, который я заранее достала из кармана платья, начали проступать точные, идентичные оригиналу копии строк.
Я быстро свернула копию и спрятала ее в лиф платья, ближе к колотящемуся сердцу. Взяла оригинал, аккуратно скрепила его, слегка нагрев края воска над пламенем свечи, и положила ровно на то же место. Никто ничего не заметит.
Я выскользнула из комнаты ровно за секунду до того, как в конце коридора послышался знакомый, тяжелый стук каблуков Геры.
***
Маю нашли только на следующее утро. Служанка, спустившаяся в погреб за вином к обеду, услышала ее жалобные, охрипшие стоны.
Моя провела всю ночь в ледяном подземелье. Чтобы не замерзнуть, как она потом плаксиво, размазывая слезы, объясняла разъяренной матери, она пила яблочный сидр. Судя по ее помятому виду за завтраком, выпила она его немало.