- Ваше Высочество… - я отступила на шаг, картинно прижав руки к груди. Мой голос дрогнул от испуга, который на этот раз был абсолютно искренним, - Это… это слишком большая честь. Но Отбор еще не завершен, и Двор будет шептаться. Кандидатки решат, что выбор уже сделан, и это вызовет скандал. Я не могу принять такой подарок, это погубит мою репутацию!
Валериан шагнул ко мне вплотную. Его рука в черной перчатке легла мне на талию, грубо, властно притягивая к себе. Я стиснула зубы, чтобы не отшатнуться.
- Пусть шепчутся, - его бархатный голос прозвучал как угроза. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха, - Мое слово - закон. А ваша репутация, Аделаида, отныне принадлежит мне. У ваших дверей будет стоять моя личная охрана. В спальне вас ждут драгоценности из королевской сокровищницы. Вы должны привыкать к статусу, который вас ждет.
Он провел носом по моим волосам, шумно втянув воздух, и я едва подавила приступ тошноты.
- Сборы не займут много времени. Марта вам поможет, - он отстранился, его глаза победно блестели, - Завтра я хочу вас видеть в моем крыле.
Он развернулся и вышел, оставив после себя запах удушливого страха.
Я стояла неподвижно, чувствуя, как петля затягивается на моей шее. В Изумрудных покоях я буду отрезана от тайных ходов и от короля. Если Валериан запрет меня там, я не смогу выйти на связь с Дейраном. План рушился на глазах. Я продолжала играть покорность, но внутри меня все кричало от отчаяния.
***
Последняя ночь в моей комнате была невыносимой.
У дверей в коридоре чеканила шаги Марта - к счастью, удалось отослать ее из комнаты, сославшись на невыносимую мигрень.
Я лежала в постели, глядя потолок, и не могла уснуть. Мысли метались, ища выход из капкана.
Шаги Марты стихли и тихий щелчок дверного замка заставил меня напрячься.
Дверь приоткрылась. В комнату, не издав ни звука, скользнула тень.
Я мгновенно смежила ресницы, и выровняла дыхание, имитируя глубокий сон.
Болотистый запах ударил в нос, и к моей кровати подошла Гера.
В свете одинокой луны, пробивающемся сквозь щель в тяжелых шторах, мачеха выглядела ужасающе. Ее лицо заострилось, кожа приобрела сероватый, мертвенный оттенок. Без подпитки ее магия иссякала, высасывая из нее жизненные соки. Она опиралась на свою серебряную трость, и ее руки мелко дрожали.
Она остановилась у изголовья кровати и долго смотрела на меня.
- Спишь, дрянь, - прошипела Гера. Ее голос был полон такой концентрированной, чистой ненависти, что воздух в комнате стал густым.
Она отложила трость и наклонилась надо мной.