Толпа, донесшая меня прямо до барьера, отделявшего поле от трибун, поставила меня на ноги как раз напротив неё. Я стоял, всё ещё оглушённый, пытаясь отдышаться. Кейси плавно подошла, её взгляд скользнул по моей форме с лёгкой укоризной, будто находя её недостаточно безупречной. Затем она улыбнулась той своей хитрой, знающей улыбкой, обняла меня за плечи и, наклонившись, громко чмокнула в щёку.
Трибуны, казалось, взлетели на воздух от этого жеста. Рёв стал просто физической силой, давящей на уши.
— Порвите их там, — тихо сказала она мне на ухо, и её голос был полон твёрдой уверенности, пока её руки поправляли воротник моего мундира с показной, почти собственнической заботой.
Все смотрели на меня. Тысячи глаз. Камеры. Кейси, ожидающе улыбающаяся рядом. Я чувствовал себя актёром на сцене, забывшим свою роль. Что делать? Что сказать?
Инстинкт снова сработал за меня. Я резко вскинул вверх правый кулак, сжатый так, что костяшки побелели, и изо всех сил, срывая голос, заорал в оглушительный гул стадиона одно-единственное слово, которое сейчас было смыслом всего:
«ПОБЕДА!»
И стадион ответил мне. Тот же жест, тот же крик, втрое, в десятки раз громче, прокатился по нашей трибуне волной. Это был уже не просто шум. Это был рёв одного огромного существа, и в этот момент я чувствовал себя его частью.
Нужно идти к команде. — подумал я.
Болельщики хлопали меня по плечам, по спине, восторженно кричали что-то ободряющее. Эти шлепки и одобрительные возгласы провожали меня по всему пути к тоннелю, ведущему в раздевалку, словно я был не новичком, вернувшимся после болезни, а живой легендой, вышедшей на поле. Это было одновременно смущающе и невероятно заряжало.
Я спустился, и оглушительный гул стадиона сменился приглушенным гулом, а затем — напряженной тишиной раздевалки. Я толкнул дверь.
И на секунду все замерли. Команда, уже почти готовая к выходу, в полной боевой экипировке, уставилась на меня.
Затем тишину взорвал радостный гул.
— Роберт! Черт возьми, да ты выздоровел!
— Смотрите-ка, кто к нам пожаловал!
— Наш талисман вернулся!
Ко мне бросился самый крепкий и с размаху похлопал по спине, едва не отправив меня в нокдаун.
— Думали, проспишь всё веселье! — проревел он, сияя.
С ехидным лицом парень подошел следом, ухмыляясь своей фирменной ухмылкой.
— Ну что, готов поджечь кому-нибудь задницу?
Даже обычно сосредоточенные игроки улыбались и кивали мне.
И тут сквозь общую суматоху прошел Аларик. Он подошел ко мне, и его похлопывание по плечу было уже не таким сокрушительным, как у того крепыша, но твердым и весомым.