— Роберт, — её голос прозвучал бархатно и зазывно, — посмотри на меня.
— А? — выдавил я, не в силах оторвать взгляд от этого сюрреалистического зрелища.
Внезапно я осознал, что все студенты в классе повернули головы и смотрят на меня. На меня одного. Их лица были внимательными и серьёзными.
— Роберт, ты всё понял? — продолжала танцовщица-преподавательница, её бёдра совершали восьмёрку. — Роберт…
Я почувствовал резкий толчок в бок и вздрогнул. Мир качнулся и вернулся в резкость.
Я поднял сонные глаза. На меня смотрела та самая преподавательница, но уже в своей обычной, строгой мантии. Её лицо было искажено недовольством. Никаких монеток, никакого танца. Только доска, испещрённая формулами, и тихий смех однокурсников.
— Дарквуд! — её голос прогремел, как удар грома. — Спать надо ночью! Вон из класса, если Вам так скучно на моих занятиях!
Я сгорбленно поднялся под насмешливыми взглядами и, не глядя на сияющую от торжества Катю, побрёл к выходу. Ещё один учебный день начинался просто прекрасно.
Я стоял в кабинете мадам Вейн, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. Воздух, как всегда, был густым от аромата старых книг, дорогого парфюма и скрытой власти. Директриса сидела за своим массивным письменным столом, её сапфировые глаза изучали меня с холодной, разочарованной проницательностью.
— Спать на лекциях, мистер Дарквуд, — её голос был мягким, но каждый звук падал с весом свинца, — это не только неуважение к преподавателю и однокурсникам. Это демонстрация вопиющей недисциплинированности. Особенно от того, кто получил… особые возможности.
Я попытался что-то сказать, но она подняла руку, останавливая меня.
— Ваша успеваемость и так оставляет желать лучшего, а теперь ещё и это. Вы забываете, что Ваше место в Академии, как и Ваша работа в Питомнике, — не данность, а привилегия, — она откинулась на спинку кресла, сложив пальцы. — Может, стоит освободить Вас от дополнительных обязанностей, чтобы Вы сосредоточились на учёбе?
Внутри всё сжалось. Питомник был не просто работой — это было моё убежище, мой шанс доказать что-то самому себе.
— Мадам Вейн, всё в порядке, — поспешно выпалил я, стараясь звучать уверенно. — Это был единичный случай. Устал после тренировки. Больше не повторится. Работу… работу, пожалуйста, не отбирайте. Я справлюсь.
Она смотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, словно взвешивая мои слова на невидимых весах. Затем медленно, почти устало вздохнула. Казалось, какая-то тень разочарования промелькнула в её глазах, но она кивнула.
— Ладно, Дарквуд. Посмотрим. Но помните о долге. Перед Академией. Перед теми, кто в Вас поверил.