Однако Мария опередила меня. Её щёки порозовели, но взгляд пытался сохранить ледяную твердыню.
— Я имею на это право! — выпалила она, снова обретая свой надменный тон, но в нём слышалась неуверенность. — Всё! И не смотри на меня так!
Я лишь вздохнул, и моя рука, всё ещё обнимавшая её за талию, нежно, но вполне отчётливо сжала её упругую попку через тонкую ткань шорт.
— Ты обалдел⁈ — она попыталась вырваться, но я её не отпускал. В её глазах вспыхнул настоящий гнев.
— Имею право! — передразнил я её, широко ухмыляясь.
Её гнев внезапно сменился хитрой, торжествующей улыбкой. Она приподнялась на локте, глядя на меня сверху вниз.
— Ага… Так значит, ты всё-таки решил жениться на мне? Раз уж позволяешь себе такие вольности…
Это было как удар ведром ледяной воды. Я мгновенно выпустил её, перекатился в сторону и вскочил на ноги, отряхиваясь.
— Ох, — произнёс я, делая вид, что смотрю на несуществующие часы. — Время-то как летит. Пора бы и в душ, а там уже и на тренировку к Аларику.
— Дарквуд! А ну стоять! — её голос прозвучал грозно, но я уже шёл к выходу, насвистывая.
Затем я громко и фальшиво запел, подходя к двери:
— Лали-лала, купил маг у огра кота! Лали-лала… пожмакал я булки у ~
— Я отцу всё расскажу, и он тебя казнит! Дарквуд, ты меня слышишь⁈
Я распахнул дверь, на прощание повернулся к ней и очень выразительно провёл ребром ладони по собственному горлу, изображая обезглавливание, а затем скрылся в коридоре.
Дверь захлопнулась, оставив Марию одну в опустевшем зале. Она тяжело дышала, её кулаки были сжаты.
— Придурок, — прошипела она сквозь зубы.
Но затем её взгляд упал на развороченные ледяными шипами манекены, на иней, прихвативший пол, и на её губы невольно наползла улыбка, которую она тут же попыталась подавить.
— Сильный… придурок, — негромко добавила она уже для самой себя, прежде чем развернуться и направиться к выходу, чтобы привести в порядок свои мысли и свой безупречный образ.
Тренировка выжала из меня все соки. Аларик не давал ни секунды передышки: изматывающая разминка, до седьмого пота, затем бесконечные челночные пробежки с бросками «Горячего Яйца», отработка передач под давлением и жёсткие силовые отборы. Мы прорабатывали тактические схемы до тех пор, пока они не отскакивали от зубов, а ноги не стали ватными. Едва Аларик отпустил команду, я, не теряя ни секунды, кивнул ребятам и рванул прочь, оставив за спиной шумный душ и разговоры.
Мой путь лежал в госпитальное крыло. Воздух там был стерильным и тяжёлым, пахло зельями и озоном. Я вошёл в палату Громира, и сердце сжалось. Он лежал на белой койке, его могучее тело казалось меньше, а обычно румяное лицо было цвета старого пергамента. Глаза закрыты, дыхание поверхностное и ровное. Магический монитор у кровати тихо пикал, отсчитывая пульс.