— Роберт! Чёрт, точно! Тебе срочно нужно на площадь!
— Что такое? — у меня ёкнуло внутри.
— Там Лана и Мария! Дерутся! Настоящая драка!
— Что⁈ — вырвалось у нас с Громиром хором, и мы, забыв обо всём, рванули, оставив Зигги догонять нас.
Мы влетели на площадь. Картина изменилась. Народ ещё гулял по краям, но в центре, у самой сцены, образовалось плотное кольцо зевак. И в центре этого кольца бушевала буря. Девушки уже не дрались — их держали. Несколько парней из команды Аларика и пара преподавателей удерживали Марию, которая рвалась вперёд, её идеальная причёска растрепалась, а на щеке краснела ссадина. Со стороны Ланы ситуация была зеркальной — её с трудом сдерживали Таня и ещё пара девушек верных дому Блад. Лана вырывалась, как дикая кошка, её алые глаза горели чистым, немереным убийством.
— Сучка дранная! Я тебя убью! В живых не оставлю! — кричала Лана, пытаясь вырваться и царапнуть воздух перед собой. — Ты всё испортила!
— Сначала достань, жирная корова! — парировала Мария, и в её голосе, обычно таком холодном, звенела дикая, истеричная злоба. — Он мой! Понимаешь? Мой! Ты — всего лишь временное развлечение!
Они готовы были разорвать друг друга на части. В их взглядах не было ни тени аристократического воспитания — только первобытная, женская ярость, помноженная на политические амбиции и личную боль.
Ко мне подлетела, вернее, почти врезалась, Катя Волкова. Её лицо было бледным от гнева и беспомощности.
— Вот и ты! Наконец-то! Куда делся⁈ — её голос звучал резко и грубо, без обычной ледяной сдержанности. — Иди! Иди же разнимай их! Это же из-за тебя вся эта цирковая клоунада!
— Какого черта они делают? — пробормотал я, глядя на это безумие, но уже догадываясь.
— Тебя сделали наследным принцем, — тихо, но чётко проговорил Зигги, поспевая за нами. Он смотрел на дерущихся девушек с ужасом. — Новость только что громко объявили со сцены, как часть праздничного «сюрприза». Лана… она просто взорвалась. Прямо во время объявления. А Мария… Мария пришла её «успокоить». Вот и «успокоила».
У меня всё внутри сжалось в тугой, болезненный узел. Наследный принц. Эти слова, которые ещё час назад казались абсурдной шуткой, теперь обрушились на меня всей своей ледяной, неумолимой реальностью. И первыми жертвами стали они.
В этот самый момент где-то высоко в башне академии тяжко, медленно, словно набат, начали бить куранты. Раз. Два. Глухой, медный звук раскатывался над площадью, заглушая на секунду крики и шум.
БОМ… БОМ… БОМ…
Они били полночь. Конец Хэллоуина. Конец одной иллюзии и начало новой, куда более страшной реальности. Я стоял, зажатый между вернувшимся с того света другом и двумя девушками, готовыми устроить войну из-за моего нового, нежеланного титула, и слушал, как эти удары отмеряют конец всего, что было хоть отдалённо похоже на мою старую жизнь.