Вопрос, подлежащий обсуждению, выходит за рамки личных амбиций или академических неурядиц. Речь идёт о вопросе государственной важности, в центр которого, волей судьбы или по чьему-то недосмотру, оказались Вы.
Рекомендуется сохранять полную конфиденциальность относительно данного послания и предстоящей встречи.
Да будет так.
Собственноручно начертано:
Мария — ВАША БУДУЩАЯ ЖЕНА!
Приложены:
«Её Императорское Высочество, Кронпринцесса… Боже, какая же чушь. И „повеление“. И „воля Императорского Дома“. И „вопрос государственной важности“. Приписка „моя будущая жена“ была лишней, Мария. Слишком уж много пафоса на одну голову, даже на твою, принцесса. Могла бы просто написать: „Приходи, а то будет плохо“. Эффект был бы тот же, а бумаги и сургуча сэкономила бы кучу.»
Я с лёгким презрением, смешанным с досадой, свернул дорогой пергамент в плотную трубку. Бумага упруго сопротивлялась, пытаясь сохранить свою изначальную форму, но я сунул её во внутренний карман мантии, где она безропотно смялась. Ещё одна проблема. Как будто мне не хватало принцесс для полного комплекта: одна вампирша-прародительница, сделавшая зомби из моей девушки, теперь вот эта — с ледяными глазами и имперскими амбициями.
В памяти всплыло то нелепое, влажное прикосновение её губ к углу моего рта в столовой. Смущение, паника в её глазах. И теперь это — «вопрос государственной важности». Я с силой тряхнул головой, будто пытаясь стряхнуть с себя и этот образ, и тяжёлое предчувствие.
— Роберт, спокойно, — тихо, но твёрдо сказал я сам себе, глядя в пустоту перед собой. — Ты просто перегрелся. Тебе просто… хочется трахаться. Вот и всё. А мозг ищет сложности.
— Надеюсь, ты не обо мне думал в таком контексте, — сонно, с кровати, протянул Зигги. Он лежал, укрывшись с головой одеялом, и лишь один торчащий черный вихор выдавал его присутствие.
Я обернулся к нему, и на моё лицо, почти против воли, наползла знакомая, хулиганская улыбка. Нужно было сбросить напряжение. Хотя бы на минуту.
— Не знаю, Зиг… — протянул я с притворным раздумьем. — Береги свои булочки, когда будешь засыпать. А ещё лучше — сразу смажь их вазелином. На всякий пожарный.
Из-под одеяла на миг показалось заспанное, удивлённое лицо в очках.
— А я-то думаю, — сказал Зигги, моргая, — чего это у меня с утра жопа болит и намеков просит.
— Все вопросы к Тане, — парировал я, разводя руками. — Ваши с ней ночные фетиши и игры в «архивариуса» меня, честно говоря, не интересуют. Пока вы там копаетесь в старых бумагах, я тут один за всех отдуваюсь.
Мы обменялись короткими, хриплыми ухмылками. На секунду стало легче. Простота и пошлость этой бравады были глотком нормального воздуха в этом удушливом мире интриг и древних ужасов.