Я уже собрался сказать что-то резкое, какая-то часть меня всё ещё злилась и хотела выплеснуть обиду даже на неё:
— Чтобы опять закричать на всю академию, что тебя насилуют? Громиру сейчас легче… так что… возможно, он скоро придет в себя.
Но она не отреагировала на мои слова. Её глаза, полные ужаса, смотрели не на меня, а сквозь меня.
— Помоги, — повторила она тем же мёртвым шёпотом и внезапно вцепилась пальцами мне в запястье.
Я ахнул. Её рука была не просто холодной. Она была ледяной, как кусок горного льда, обёрнутый в тонкую кожу. От прикосновения по коже побежали мурашки, а в месте её хватки мгновенно появилось резкое, обжигающее холодом онемение. Я дёрнулся, вырвал руку и отшатнулся. На моём запястье, там, где были её пальцы, остались белесые отпечатки, покрытые мельчайшим, тающим инеем.
— Что за… — начал я, ошеломлённо глядя то на руку, то на неё.
Эля не слушала. Она медленно, как марионетка, подняла руку и указала дрожащим пальцем вглубь коридора, куда я собирался пойти.
Я повернул голову.
В дальнем конце коридора, где свет магических шаров становился тусклее, стояла фигура. Высокий, могучий доспех, покрытый потускневшим от времени металлом и причудливой резьбой. На плечах — массивные наплечники. А там, где должна была быть голова… её не было. Вместо неё, прямо над горловиной кирасы, пылал сгусток ядовито-зелёного, неземного пламени. Оно колыхалось тихо и зловеще, отбрасывая на стены мерцающие, неестественные тени.
И из этого пламени, скрипучим, металлическим, будто камни трутся друг о друга, раздался голос:
— Енот. Вот и ты.
Я застыл, мозг отказывался воспринимать происходящее.
Безголовый рыцарь поднял руку в латной перчатке. В его ладони, прямо перед пылающей «головой», мгновенно сконцентрировался и закрутился сгусток того же зелёного огня. И тут же, без предупреждения, шар размером с грейпфрут с шипящим звуком рванул прямо в меня.
Инстинкт, отточенный на тренировках с Алариком, сработал быстрее мысли. Я бросился в сторону, пригнувшись. Зелёный шар пронесся в сантиметре от моего плеча, врезался в стену, и вместо взрыва раздалось противное шипение — камень будто начал испаряться, оставляя после себя чёрное, дымящееся пятно.
Эля, увидев это, издала сдавленный крик и бросилась бежать в противоположную сторону. Я вскочил на ноги, сердце колотилось где-то в горле, и помчался за ней.
И среди этого хаоса, абсолютно не к месту, в голове пронеслась горькая, ироничная мысль:
«Аларик говорил, что я запасной… Я пойду, наверное, лучше на скамейку запасных. Вот только от этого рыцаря, кажется, не отсидишься».