— Ясно, княже.

Ольг удовлетворенно кивнул и подхватил Марику под руку.

В городе было на удивление пусто, а редких прохожих разгоняли дюжие молодцы с бердышами, покрикивая:

— Домой идите, мор в Бергороде! Болезнь пришла, сидите дома!

— Совет решил, что так лучше будет, — вполголоса пояснил Ольг. — Не первый раз и не последний. Две зимы назад тоже все болели грудной лихорадкой и кашлем, а при отце моем была черная смерть, хуже и не придумаешь. С тех пор в законе и написано, что всяк двор должен ворота закрыть, а если чего в доме не хватает, то княжеская дружина должна пропитание и лекарства у ворот оставлять.

— А почему именно княжеская дружина? — удивилась Марика.

— А кто? — пожал плечами Ольг. — Князь — отец всему народу. Народ его для того и выбирает, чтобы в трудную минуту князь грудью своею встал против недруга ли, против голода, против болезни…

— Молод ты больно, чтобы отцом Бергорода становиться, — поддела его ведьма.

— Тут даже спорить не буду. Понял уже, что князем быть — это не только мечом махать.

За такими разговорами и дошли до речного порта. Там тоже стоял городской стражник в красном кафтане и покрикивал, чтобы никто не выходил за ворота.

При виде Ольга он оживился, выпятил грудь колесом и громко заявил, что на территории порта тишина и порядок.

— Эй, хьонны, — крикнул Ольг, сложив ладони воронкой. — Мне Гром нужен, дело срочное!

Ему ответили:

— У нас Гунилла и Берс заболели, Гром с ними!

— Ну вот, и тут началось, — вздохнул Ольг.

Тем временем с кнорра спустилась доска, по которой рослый, крупный северянин сбежал легко и проворно, как кот, которого и напоминал он своим меховым нарядом.

— Дело худо, князь, — сообщил он. — Похоже на красную язву.

— Что это за болезнь?

— Смертельная почти всегда. Сначала у человека лихорадка, потом красные пятна по телу, потом кровавые язвы… И все. Иногда человек выздоравливает. Один из двадцати, пожалуй. Но у него навсегда на коже остаются ямы и рытвины.

— И ты думаешь…

— Гунилла вся горит, а Берс уже покрылся пятнами. Я не заболею, я ведун. Остальные точно заболеют, я пока пою их отварами, но это бесполезно.

— Я хочу, чтобы ты взглянул на заболевших и сказал: та это болезнь или иная. И что можно сделать, чтобы спасти как можно больше людей.

— А сам не боишься заболеть?

— Чему быть, тому не миновать, — качнул головой Ольг. — К тому же у меня ведьма своя есть, она меня из могилы вытащит, и сама мне голову отгрызет.

— Верно, — согласилась Марика. — Пойдем с нами, Гром. Мы недолго.

Ольг вертел головой и вел своих спутников одному ему известной дорогой. И думал. Хмурил высокий лоб, шевелил губами, а потом вдруг спросил: