Домой женщины вернулись уже темной ночью, обе встревоженные, недовольные и молчаливые. Марике очень хотелось поговорить с Ольгом, но она решила, что утро вечера мудренее. Наверное, зря. Всю ночь ворочалась на удобной и мягкой постели, думала о всяком… А наутро Ольга не нашла. Марфа сказала, что еще на заре к нему прибежал мальчишка и позвал в совет, срочно, прямо сейчас. Видать, стряслось что-то.

Жизнь же в доме текла своим чередом: проснувшиеся домочадцы завтракали на кухне, или приходили с мисками за кашей, или, довольствуясь ломтем хлеба с сыром, убегали по важным делам. Женщинам было проще, никуда бежать им было не нужно. Марфа с Марикой взялись помогать поварихе с обедом: чистить овощи, ощипывать птицу. Закончили, Оленку и Ждана посадили перебирать лук, а сами вышли во двор, смотреть, как Варвару Сельва учит ездить верхом на коренастой степной лошадке. Лошадка была очень спокойная, пожалуй, на такую и Марика бы рискнула сесть. На интересное зрелище сбежались поглазеть соседи, а старик Ермол так и вовсе присел на деревянную колоду и глаз с Варьки не спускал, знамо, ждал, что та с лошади сверзится и шею себе свернет, а Ольг потом Сельву на воротах повесит.

Но даже Марика знала, что такие лошади выучены на совесть, и ездока сбросят, только если сами погибнут.

Ольг вернулся за полдень, хмурый, даже мрачный.

— Так, ворота закрываем, — скомандовал он. — Со двора никто больше не выходит.

— Что произошло, княжич? — Никитка, как обычно, влез первым.

— Болезнь странная в Бергород пришла. Черный окрай и Рыбная слобода — в каждом доме лихорадка, уже несколько человек умерло. Совет порешил закрыть ворота, никого не впускать, никого не выпускать.

— А лекари что говорят? — подала голос Марика.

— Не знают, как лечить. Не было доселе такого на наших землях. Кто-то говорит, надо больных обтирать и не кормить, только поить, а кто-то кровопусканием и примочками лечить пытается. Пока без толку все. Два лекаря сами уже заболели, больше в Рыбную слободу никто не хочет идти, а уж в Черный окрай тем более, там нищета одна, все равно не заплатят.

Марика молча и выразительно поглядела на Ольга. Тот качнул головой:

— Ты туда не пойдешь.

— Я ведунья, — напомнила женщина. — У меня сила есть, я болезнь, может, и не распознаю, а вот как лечить, подскажу. И сама не заболею, обещаю.

— Поклянись, что не врешь.

Ведьма усмехнулась:

— Клянусь. И я бы Грома позвала, он ведь ведун. И знает куда больше меня.

— Да, я уже думал об этом. Пойдем тогда к хьоннам. Никита, ты все уразумел? Я могу на тебя положиться… в этот раз? Никаких «я только за капустой на рынок» и «мяса может не хватить». Никто без моего разрешения со двора не уходит, ясно тебе?