— Травить никого не буду, обещаю.

— Да при чем здесь «травить»! Чтобы кого-то отравить, тебе придется влить в него целый котелок отвара!

Марика скромно промолчала. Это смотря что в отвар добавить… И смотря как варить.

— Ольховник я даю умирающим, чтобы облегчить переход через грань. Кто там у тебя умирает, ну-ка расскажи?

— Гром, я не могу ничего сказать, это… нужно, чтобы помочь Олегу в одном деле. Я потом тебе расскажу, что из этого получится. Мы ведь друзья с тобой? Ты знаешь, что я зла никому не желаю.

Гром задумчиво смотрел на ведьму, которая разительно переменилась с момента их первой встречи. Стала будто бы моложе, сильнее, осмелела, подняла вечно опущенную голову, смотрела теперь в глаза, а не в землю. Он знал ее очень плохо, но помнил, как она плакала над умирающим от хвори ребенком, как кормила с ложечки старика, как без всякой брезгливости и недовольства переодевала больных, даже грязных и дурно пахнущих. Молча достал из сундука нужные Марике травы и велел побыстрее отправляться домой, пока за ней не явился сам Бурый. Тот мог.

Что ж, она добилась своего, и по ночным заснеженным улицам шла вприпрыжку, мурлыкая про себя что-то веселое, зверски раздражая и без того недолюбливающего ее Никитку. Впрочем, ей было плевать на его злобные взгляды, переживет. А у нее были нужные травы, и она могла теперь помочь Олегу узнать планы бояр.

Никому про свои планы, кроме княжича, ведьма ни словом не обмолвилась, и свертки драгоценные спрятала в своих вещах, памятуя, что в доме у нее есть недруги. Наутро же позвала Ольга и рассказала свою задумку.

— Смотри, я могу сварить такой отвар, что любому человеку язык развяжет. Варить его сложно, использовать нужно быстро. Заговор особый потребуется, сила моя. Позовешь в гости одного из бояр, кому менее всего доверяешь, нальешь ему вина, добавишь три-четыре капли, а потом спрашивай, что нужно. Ничего от тебя боярин не утаит.

— Ты же моя душа! — обрадовался Ольг. — Это какое полезное зелье! Сколько преступников можно на чистую воду вывести!

— Э нет, драгоценный мой. Зелье сие тайное, не стоит, чтобы о нем все подряд знали. Боярин потом и не вспомнит, что лишнее сказал. А в суде кто тебе поверит? Никто. А если и поверят, что мне за это будет? Если каждая ведьма начнет такие дела творить, быстро наше племя на корню уничтожат.

— Ты правильно говоришь, — подумав, согласился Ольг. — Нельзя часто использовать тайное оружие, иначе оно перестанет быть тайным. Начну, пожалуй, с Кожевника. Не нравится мне, что он воду мутит. Или со Щукина? Да нет, Щукин — враг явный, он уж точно против меня козни замышляет. А вот Кожевник — старик хитрый, нужно бы узнать, что за камень он за спиной прячет.