— А мне и так нормально. Я могу и без пластинок. У меня его песни сами собой в голове звучат.
Джуди говорила, что ей двадцать, но выглядела, по-моему, немного старше. Она сразу же сказала мне, что задерживаться надолго тут не планирует, потому что Элвис скоро заберёт её домой, поскольку Джуди — его жена. Признаюсь, эта история немного напрягла меня: я подумала, не вздумает ли Джуди напасть из ревности на меня или на других девчонок, находящихся тут за то, что интересуются её «мужем». К счастью, быстро выяснилось, что она совершенно не ревнива, поскольку уверена, что по-настоящему Элвис любит её одну, а всё, что касается поклонниц, — просто работа. Еще она говорила, что приехала откуда-то издалека, вроде бы из Сиэтла, и пока жила там, общалась с Великолепным посредством телепатической связи. В целом Джуди вела себя смирно, поэтому я решила, что от её выдумок мне, в общем, ни жарко, ни холодно.
Третья, Джун, была на год моложе меня. Она безостановочно болтала языком и пребывала в восторге от собственной болтовни. Джун жаждала обсуждать всё: прядь волос, упавшую на лицо певца на одном концерте, нетипично пропетое слово на другом, особый взгляд на третьем… Уже через пятнадцать минут после знакомства Джун, вся светясь от счастья, поведала мне, как однажды отиралась возле дома Несравненного, собственными глазами видела, как он выпил полгаллона молока, ужиная по ту сторону оконного стекла, а потом, ночью, вроде бы даже пробралась на задний двор, приложила кружку к стене, за которой располагается его спальня, и имела счастье слушать его храп. Особую страсть Джун питала к ботинкам Нашего Героя, поэтому, услышав, что совсем недавно я касалась одного из них, она захлопала в ладоши, завизжала от восторга и пожелала дотронуться до моих рук… Как по мне, Джун была совершено нормальной.
Ещё в первый же день пребывания в больнице меня ждал любопытный сюрприз. В коридоре я встретила Донну. Она, правда, не сразу узнала меня. Или поначалу притворилась, что не узнала. Впрочем, когда я назвала ей своё имя и обстоятельства нашего знакомства, она уже не смогла отмазываться:
— Ой, Ава! Привет! Как дела?
— Ну, примерно как и у тебя.
— Давно ты здесь?
— Сегодня привезли.
— Меня — вчера…
— А не хочешь спросить, как я слезла со стенки гостиницы, где вы так чудесно меня кинули? — спросила я язвительно.
— Мы не кинули… Верней, не специально! Мы с Арлин пошли в постирочную — взять простыни, верёвки из них сделать, — а нас там заловил администратор. Сказал, что мы общественно опасны… Короче, нас там заперли… Не знаю, что было в итоге с Арлин, уволили её, наверно… А меня потом отец забрал, короче… Выпустили только после того, как он приехал с фермы, и передали ему с рук на руки, словно я какой-то младенец…