— А ежели… — остро глянул на него один из старообрядцев, — мне не нужны — все, а лишь одна плантация как… плацдарм?
— Единая система кооперации несёт больше выгод и меньше расходов для товарищества в целом, — уставился ему в глаза Михаил Ильич, — всё давно подсчитано, и вы можете получить копии подсчётов с нашими соображениями. Впрочем, помимо вклада в кооператив, никто не мешает вам вкладываться отдельно и в приглянувшуюся плантацию.
— И не купишь землицу, без гражданства-то, — крякнул купчина, отворачиваясь, — а оно тока через временно́й ценз, ну или кровушку, в боях пролитую. Н-да… так бы…
— Оно бы и да, — согласился с невысказанным другой купчина, комкая рыжеватую бороду, — не сразу-то она пойдёт, кооперация-то. Пока туды-сюды… наломаемся! В нашу пользу подвинуть бы, ить риски, да немалые!
— И капиталов простой, — согласной загудело сразу несколько старообрядцев, сплачивая ряды, — подвинуть бы!
— С вами или без вас, — Михаил Ильич чуть усмешливо пожал плечами и замолк.
— Оно ить без нас-то… — начал рыжеватый и замолк, оглядываясь на старцев, сидящих за столом чуть поодаль. Сморгнул… и будто забыл о них.
— Три тысячи плантаций, — Пономарёнок улыбался уже откровенно зло, — да на каждой — семья сидит, ну или сядет, как из Расеи супружницы да родители переедут. И я чай, не только они! Небось немало тех, кому терять дома нечево, а тут — не пустое место, а землица! Да на землице родня сидит, а⁈
— Будут работники, будет кооператив, — он чуть склонился вперёд, сощурившись, — с вами или без вас.
— Ветеранам, — он мотнул головой в сторону карты, — без помощи вашей чуть дольше придётся да тяжелей, но небось не помёрзнут и не оголодают! Да и найдутся капиталы-то, пусть и не русские.
— Бляйшман… — охнул кто-то из купцов, и собрание сразу загудело, зазвучали библейские цитаты и слова о недопустимости жидов.
— Жидами попрекать удумали? — на шее Михаила Ильича вздулись жилы, а глаза сузились так, што вот ей-ей — аспид, как есть аспид! Даже будто и зрачки вертикальные! — О прибыли печётесь, выторговать себе как можно больше?
— Здесь! — свистящим шёпотом, от которого почему-то заходилось сердце, он резко ткнул в карту, — Страна! А вы… урвать⁈ Библией меня… жидами⁈
— Думаете, упрашивать буду, торговаться? А вот шиш вам! Вполовину… — процедил он тягуче через сомкнутые зубы, — взнос на кооперацию тогда — больше… Нет⁈ К бурам, к жидам… найду… Вам страну на блюдечке…
— Ты эта… — переглянувшись, рыжеватый шагнул вперёд, — не серчай, Михаил Ильич! Прости дурака старого да жадного!
Поклонившись поясно, он выпрямился, глядя на Пономарёнка ясными глазами.