Девочка в ответ хихикнула истерично и закусала губы.
— Та-ак… — протянула многоопытная женщина, — я так понимаю, шо ты имеешь нам кое-што сказать?
— Д-да… можно только… наверху, и… — она покосилась на мальчишек, — совсем втроём?
— Ой вэй… — пробормотала тётя Песя, — чует моё сердце, шо у тибе в ближайшем будущем возможны большие неприятности.
Закивав головой с видом самым отчаянным, та помогла поднять покупки наверх и начала разбирать их, роняя постоянно.
— Мне… — виновато улыбнулась она, — без этого совсем…
В глазах Рахили стояли слёзы и неизбывное горе, и Песса Израилевна, повинуясь извечному чувству материнства, прижала её к груди. Девочка сразу разревелась отчаянно, и рыдала долго, с большим горем и вкусом.
— АнтшУлдикт[i], — пробормотала она, отстранившись, но всё ещё хлюпая носом.
— Вы… — шмыганье, — знаете за мою жизнь.
— Немножечко, — сказала осторожная Песса Израилевна. Лучшей подруге дочери не сильно повезло с папеле, а когда не стало мамеле, невезения стало ещё больше.
Женщина склонялась к мысли, шо он таки не шлемазл, а настоящий поц, но помалкивала. Пока Рахиль не слишком говорила о своих проблемах, можно было делать вид, шо не знаешь о них, экономя на нервах и обедах. Потому как если слишком да, это ж придётся не только улыбаться, но и помогать, а оно ей сильно надо?
Сбиваясь то на скороговорку, то начиная всхлипывать и капать глазами, Рахиль поведала вздыхающим им о своих проблемах. Постукивая зубами о чашку и захлёбываясь словами и эмоциями впополам с водой, поведала о планах папеле, которые ей — ну совсем никак!
— Сам шлимазл, — жаловалась она, сжав руки меж колен и раскачиваясь, — и друзья у него таки же! Один к одному, как семечки в перезрелом огурце!
— Все таки… одухотворённые, — выплюнула она, замолкнув ненадолго, — а как работать и зарабатывать, так они…
Слёзы закапали у неё из глаз, лицо некрасиво скривилось.
— … замуж, — всхлипнула девочка, — мне же четырнадцать скоро, вот и… За сына своего лучшего друга. А тот…
Она разрыдалась и Песса Израилевна вместе с Фирой долго утешали её.
— Всю жизнь… — скривила она рот, — как мама! Рта не открывай, по дому… и деньги тоже она! А он… уткнётся в Талмуд, и ладно бы хоть умным был…
Несколько раз вздохнув, Рахиль немножко успокоилась.
— Решил папеле, — скривила она рот, — шо раз я умею шить, то станут таки хорошей партией для сыночки его лучшего друга! Нужно только выпросить у тибе машинку, и я стану шить за деньги, попутно рожая детей, пока они будут… в Талмудах…
— Даже так? — нехорошо приподняла бровь Песса Израилевна, задумавшись надолго, пока девочки сидели затихшие.