Как-то у ней всё так получалось, шо мужчин надо было готовить по рецепту, навроде борща. Выбрать качественный продукт, довести до кипенья, а потом — р-раз! Одни ингредиенты за другими, да вовремя, да помешивая, да специи потом… Цимес будет, а не мужчина!
Позавтракав, они всем семейством отправились на Привоз, общаясь по дороге со встреченными знакомцами, коих набралось чуть ли не полгорода. Из-за общения со всеми и каждым шли медленно, так што народ начал уже тянуться не только туда, но и немножечко оттуда.
А шо делать? Она же теперь не просто так, а с возможностями и авторитетом, понимать надо. Кого пристроить, кого отстроить… сложно! Такая ответственность, такая ответственность… вся в делах!
— Песса! — фальшиво улыбаясь, издали поприветствовала её идущая с рынка Сара Минкина, с которой они в молодости почти дружили, — Прекрасно выглядишь для своего почтенного возраста!
— Сарочка! Я таки помню, шо ты старше мине на полгода с большим хвостиком, но извини — спешу, и мине не до скандалов!
Фира хихикнула еле слышно, но тут же приняла вид самый благонравный и кроткий, как и положено барышне из хорошей семьи. И пусть! Пусть эта хорошесть начинается лично с неё, важен сам принцип!
— Фира, доча, а ты чего молчишь, будто и не родная? Сделай мине одолжение, поддержи приличным разговором, как ты умеешь!
— Ма-ам! Будет опять как всегда! За приличный разговор на Привозе ты сперва начинаешь мной гордиться, потом смеяться за то, шо говорю не как все нормальные люди, а потом и обижаешься, потому шо таким разговором я вроде как стыжусь тибе и делаю нарошно!
— Ой, всё! — мотанула подолом мать, и некоторое время они шли молча, общаясь только со встреченными, а не с друг дружкой.
— Я и правда да? — перервала молчание Песса Израилевна, глядя Фиру, только кивнувшую молча, — Не замечала никогда. Обижаешься?
— Да не… поначалу-то оно и да, — поправилась девочка, — но быстро и нет!
— Скучать будешь? — мать повела глазами по сторонам, захватив разом улицы и подход к Привозу.
— Н-наверное… не знаю! Дурбан, это сильно не Одесса, но всё ж таки у моря, да и говорят — красивый. Не знаю…
— Наших там много, — приободрила её мать.
— Так оно и да, — с сомнением отозвалась девочка, — но будет ли там по-нашему, я таки сильно думаю за нет!
Рахиль ждала во дворе, сидя на лавочке под деревом и нервно обкусывая заусенцы. Завидев их, она заулыбалась с облегчением, и вскочив, торопливо поздоровалась, едва ли не приплясывая от нетерпения.
— Шо ты как неродная? — удивилась Песса Израилевна, — Если тибе сильно надо, то спрашивать разрешения за туалет не нужно.