Раздражения они не вызывали, давно уже став частью сезонного цикла Виролахти. Сперва в окрестностях появляются полицейские агенты, рыскающие в поисках революционеров, потом царский доктор, проверяющий местных на наличие заразных болезней.
Если к полицейским финны относились скорее с равнодушной покорностью, то доктора они любили за возможность лечиться даром. Обращая внимание на заразные заболевания, тот не отказывался выслушать лёгкие, а иногда и бесплатно давал лекарство. Хороший человек!
Вслед за полицейскими и доктором в Виролахти появлялась царская яхта, ставшая пусть и ежегодным, но довольно-таки знаменательным событием для финской глубинки. Приодевшись понарядней, можно было принести на яхту продукты, и что было особенно приятно, гости часто не торговались. Однако же были и…
… неприятные моменты.
Выстрел! Ещё! Кувыркаясь, полетела на землю ворона. Император не глядя вытянул руку, и служитель вложил туда заряженное ружьё.
Выстрел! Отменный стрелок, Николай редко промахивался, находя удовольствие видеть, как полное жизни существо превращается в окровавленный комок перьев или меха, умирающий от горячего свинца.
С ошалелыми глазами выбежала на него кошка…
Выстрел! Его Величество не делал различия между дичью, воронами или кошками, с равным удовольствием нажимая на спусковой крючок. Войдя в азарт, он стрелял и стрелял, меняя только ружья и позу.
Под царскими сапогами лежала давленная земляника, обильно разросшаяся на вытянувшейся вширь солнечной прогалине, а перед ним — трупы и трупики, устилающие землю окровавленным ковром. Вороны, кошки, утки, глухари или лоси… Выстрел!
Вдали послышались крики, гуденье рожков и самый дикий лязг с воем, которые только можно представить. Экипаж яхты «Штандарт» загонял дичь для царственного охотника. Раскрасневшиеся от энергического движения и производимого шума, матросы с выпученными глазами шагали густой цепью, проламываясь то сквозь густой малинник, а то и вытаптывая крестьянские посевы.
Выстрел! Маленькая лесная птаха разлетелась окровавленными перьями, а Самодержец азартно повернулся к одному из офицеров.
— Точно в лузу! — живо откликнулся тот, восхищаясь меткой стрельбой. Стреляли и допущенные к охоте офицеры, но значительно реже, и как правило, далеко не так метко за отсутствием должного опыта.
— Жаканы! — завидев лося, служитель сунул Императору ружьё, и тот вскинул приклад к плечу, слившись на миг с оружием.
Выстрел!
По окончанию охоты служители раскладывали подстреленную живность крыло к крылу, голова к голове. Оскаленные в предсмертной агонии морды, судорожно раскинувшиеся крылья, и тяжёлый запах крови и страха, стоящий над леском.