— Однако… — нехорошо изумился Егор, — уже шестьсот? Цифры совершенно безумные, а если учесть, што студентов на всю Империи шестнадцать тысяч человек, то… И тем не менее! Если я выступлю с поддержкой, мы безусловно выиграем тактически и привлечём всеобщее внимание, с этим я согласен.
— Но… — продолжил он нехотя, — проиграем стратегически. Оставим пока в стороне мою судьбу и судьбы близких, по которым я решительно не настроен топтаться, принося в жертву моменту.
Валериан, вскинувший было голову, опустил её обратно и обратился в слух.
— В ближайшие если не дни, то как минимум недели, в суде будет решаться дело о полной эмансипации меня и моего брата. Прецедент. Торжество разума и фактической дееспособности над мёртвыми цифрами в графе «дата рождения».
— Прецедент более чем важный, — сухо продолжил изобретатель, — в том числе и для ваших товарищей. Так, многие из них отданы в солдаты против всех законов, не будучи даже совершеннолетними. Сюда же — тысячи и тысячи подростков, которых судят как взрослых, отказывая одновременно в дееспособности и возможности самим решать свою судьбу.
— Да! — выдохнул Земцов, переплетя пальцы добела, — Простите… личное.
Он смутился так, что пошёл даже пятнами, но быстро оправился.
— Но и это не самое важно, — Егор легко встал со стула и подошёл к карте Африке, висящей на стене. Химическим карандашом он очертил сначала территории Южно-Африканского Союза, а потом и присоединённые к нему земли.
— Здесь, — постучал он карандашом по территории Союза — живут не только африканеры, но и русские, коих прибавляется буквально каждый день.
— А здесь… — карандаш сместился к присоединённым землям, — почти исключительно — русские. Немного, очень пока немного…
— Это… — просипел Вальцуев.
— Возможность, — закончил за него Егор, расправляя плечи, — а точнее — возможности.
— Для…
— А вот это, — быстро перебил его изобретатель, — лучше не озвучивать! Не только при мне, но и попросите ваших витий заткнуть на время фонтаны воображения! Я думаю, не нужно разъяснять, почему?
— Не нужно, — с восторженной злостью выдохнули студенты в один голос, разглядывая карту уже совсем иначе.
— Возможностей, — повторил авиатор, — и надеюсь, вы понимаете, што на этом фоне моя поддержка вашему протесту несколько меркнет.
— Понимаем, — нервенно согласился Земсков, — ещё как…
— В таком разе, — Егор сел обратно, — предлагаю сделать фэйс-контроль…
— Простите… а, понял! — закивал Вальцуев, — Ограничить доступ тем из наших товарищей, кто не способен… затыкать фонтаны своего красноречия.
— Именно. И я прошу… я настаиваю на дружинниках, дежурящих в зале. Не дай Бог, найдётся хоть один упёртый оратор, который то ли по несогласию, то ли в надежде на славу революционера и ниспровергателя основ, пусть даже отчасти и Геростратову…