— Рудники! — начинаю загибать пальцы, — Шахты, поместья, доля в логистическом деле Фимы! Книги, наконец! Дядя Гиляй — ты ж не только репортёр, но и литератор популярный, а с некоторых пор и не только в России.
— Кто тебе мешает, — тычу пальцем в опекуна, — организовать издательство в… Дурбане, например, да печатать то, што в Российской Империи — подсудно! Кто мешает оказывать материальную поддержку боевому крылу… да любой партии! Царю с царёнышами это стократ страшней вашево личного террора будет, уж поверьте.
— А главное, — подаюсь вперёд ещё сильней, пытаясь донести свою мысль едва ли не гипнотически, — в таком разе можно не только эту заваль…
Палец отчерчивает есаула и имена этих… «союзников».
— … но и организаторов, — перелистнув страницы, безошибочно нахожу имена Мещерского, Грингмута и московского генерал-губернатора, — всех! Может быть, не так быстро, но зато надёжно.
— Хотелось бы… — взгляд опекуна прикипает к чуточку размазанному есаулу.
— Будет, — обещаю легко, — не в вакууме живёт, дотянемся.
— Уже встали? — появляется в дверях Санька, зевая по все двадцать восемь белоснежных кусалок, — А што это вы… а, список! Ну и хорошо, што открылось, а то я измаялся совсем маршрут побега составлять.
— Маршрут побега… — деревянно сказал Коста, — до которого, видно, только сейчас дошло, как далеко захлестнула ево волна чужой мести.
— Ага… — брат ещё раз зевнул, — Егор людьми занимался, а я маршрутом. Климат, рельеф, где можно опорный пункт разместить… Пошли завтракать, а? Татьяна с утра блинцов затеяла, а я страсть как по её блинцам соскучился!
В гостиной уже возилась горнишная, стараясь не зевать, да с глазами на мокром месте. Жалко улыбаясь, она расставляла приборы, начиная иногда часто моргать и кусать распухшие губы.
— В Африке по твоей стряпне скучал — страсть! — заявил брат, жеванув первый блинчик, я согласно заугукал с набитым ртом.
— Ты как? — осведомился я в лоб, — С нами в Африку? Экономкой попервой, а там и замуж выдадим, а⁈
— Да куда ж вы без меня, — несмело улыбнулась она, оттаивая сердцем, — с вами, канешно!
Выдохнув прерывисто, Вальцуев потянулся было к кнопке звонка, но тотчас почти одёрнул руку и принялся лихорадочно приводить себя в порядок. Глядя на него, прихорошился и товарищ, пригладив давно не стриженные каштановые кудри и отряхнув сюртук и брючины от пыли.
— Ну… — Александр нажал кнопку звонка, и за массивной дверью послышалась канареечная трель мелодии.
— А, господа… или всё-таки товарищи? — поинтересовался открывший дверь Панкратов, одетый совершенно по-домашнему, хотя и без чрезмерной простоты.