– Слушай меня, девонька. Коли случай представится, беги. Не сумлевайся. Тимошка с ребятами следом двинутся, глаз не спустят. А к ночи, коли надобно будет, и мужики подойдут. Из самой усадьбы тебя вызволим! До утра-то в твоём дому держать тебя думает? Нас ить много!
– Не надо, дедушка, – я обняла его, чувствуя, как предательски дрожит голос. – Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Всё исправлю я. Вот увидишь! Смогу!
Сосуд с золотом в кармане платья придавал уверенности. Я ещё раз проверила, на месте ли он, расправила плечи и вышла на крыльцо, где уже ждал экипаж.
– Господи, храни тебя, – донеслось вслед.
Ехали мы молча. Константин даже сесть рядом не решился, или мне это показалось. Сидел напротив и смотрел на меня, будто пытался запомнить каждый мой шрам. Рядом отец Василий шёпотом читал молитву.
Ошиблась я в одном: не учла возницу. Тот тоже был в мундире и, вероятнее всего, сразу, как приехали, отправился на сеновал дрыхнуть. А я-то думала, эта «птица» сама вела экипаж.
Так что, если я сейчас дёрнусь бежать, помчится за мной не Костя, а этот самый возница! И тогда мне доверия вообще не будет. Есть у меня только один шанс!
В голове гудело от мыслей, но одна показалась совершенно подходящей. Я сидела лицом к лошади, а этот «следователь по особо важным делам Его Величества» спиной!
Если бы лошадь резко остановилась или запнулась, я могла бы навалиться на Константина. Тогда у меня будет несколько секунд, чтобы сделать всё так, как надо. Ведь с дядюшкой это получилось очень быстро. Но тогда я была зла как чёрт!
Как это сделать, я не знала. Очень пригодился бы здесь Тимошка с ватагой, но кто думал об этом раньше? Сама ведь велела не соваться в это дело.
Василий рядом со мной вдруг замолчал, словно почувствовав мое настроение и прислушиваясь к моим мыслям. Глянуть на него даже тайком я остерегалась. Если и его посчитают моим помощником, у меня не останется никаких шансов.
– Отец Василий, почитайте молитву о моём здравии, попросите Бога, чтобы он защитил меня, – тихо и смиренно сказала я, протянув свою ладонь.
– Да, дитя моё, – он протянул ладонь, я положила на неё свою. И вдруг мне показалось, что он ее еле заметно сжимает, начиная тараторить что-то длинное о пути неисповедимом, но безопасном, ибо вера наша сильна и Богу заметна.
«Мне нужно свалиться на него, нужно, чтобы лошадь остановилась резко.» – крутила я на повторе в голове.
И почуяла, как его ладонь дрогнула, но не отцепилась. Мне показалось, что он понял меня. Но тут наш сопровождающий будто что-то почуял, свёл брови и, наклонившись вперед, прошептал: