— Смотри, Роуз, что случается, когда хочешь навредить мне! — приказывает ей Хантер. — Открой глаза, принцесса, и посмотри на свою подружку, иначе, богом клянусь, ты просидишь здесь, с раздвинутыми ногами, до конца гребаного света. Смотри, блядь, как Лилит расплачивается за каждый взмах гребаной биты.
Она слушается его, ее глаза распахиваются, они темно-зеленые, отливают изумрудом. Мне кажется, Роуз уже совсем не соображает, но, по крайней мере, ей пока стыдно, а это правильное чувство. Нам и должно быть стыдно, вытворяя такое, ведь так?
Мэйсон довольно смеется и, отпускает ее подбородок, его заменяет свободная рука Хантера. Пальцы Мэйсона оказываются на пуговице моих джинс и очередное осознание того, что сейчас будет, заставляет меня сильно елозить, я делаю все возможное, лишь бы этого не случилось, но он так силен, что ему практически не приходится выкладываться, чтобы избавить меня от одежды. На мне простые хлопковые трусы, но он смотрит на них так, будто перед ним самое аппетитное блюдо.
Облизнув губы, Мэйсон тянется к собственной застежке и, потянув молнию вниз, припускает их, вторя Хантеру, настолько, чтобы освободить полностью готовый к бою член. Не хочу. Не надо. Не здесь. Черт, хочу, конечно, но не на виду у этих двоих. Я практически реву от позора, который он заставляет меня сейчас переживать.
Увидев слезы в моих глазах, этот ублюдок довольно мурлычет и, наклонившись, проводит по моей щеке пальцем, убирая влагу.
— Вот так, Лилит, плачь. Тебе стоило несколько раз подумать, прежде чем творить всю эту хрень. Я так тебя люблю, малышка, спасибо, что пускаешь слезы. Для меня нет ничего лучше, чем вид тебя, полностью разбитой и не способной защитить себя от моих рук. — Он слизывает дорожки слез с моих глаз и тянет руку вниз, отодвигая мои трусы в сторону. Первое прикосновение к моей коже заставляет меня сильно дернуться, по телу будто проходит разряд тока. Мэйсон тихо стонет, почувствовав то, что хотел. — Когда-нибудь ты перестанешь врать сама себе, — говорит он мне в губы, — ты такая мокрая, что тебя можно выжимать к чертовой матери.
Далее, Мэйсон без предупреждения врывается языком в мои губы, вгоняя член глубоко внутрь меня одним мощным толчком. Я кричу в его рот, заставляя глотать мои эмоции. Он ими так доволен, что и сам не может сдержать стонов. Почувствовав его внутри, такого большого и знакомого, я полностью забываю, где мы находимся, как все дошло до этого и кому открывается вид на наш секс.
Хватка Хантера становится еще сильнее, практически ломая кость моего запястья. Мэйсон, словно животное, трахает так быстро и сильно, не щадя, что, когда отрывается от губ, мои зубы клацают на каждом толчке. Черт, какие же прекрасные ощущения, я настолько погружаюсь в них, что не замечаю, как он поднимает меня с капота и куда-то несет, продолжая двигаться настолько быстро, насколько позволяют ему движения.