Глава сорок вторая. Лилит
Безнадега.
Сильная.
Беспросветная.
Это единственное, что я чувствую, когда распахиваю глаза. Я знаю, что нахожусь в больнице, поэтому, когда вокруг меня оказывается один сплошной белый цвет, вовсе не пугаюсь. Мое тело кажется мне как никогда легким, таким, словно оно мне больше не принадлежит. Честно говоря, я не горю желанием иметь его. Не после того, что случилось.
Хочется закричать от невыносимой моральной боли, но рот не слушается меня, я продолжаю молчать. Зачем я проснулась? У меня нет желания быть здесь. Я понятия не имею, как существовать после всей этой ситуации. На языке ощущается кислый привкус, и я сильно морщусь.
Я отказываюсь принимать эту реальность, она мне не нужна. Хоть физической боли я сейчас и не испытываю, но между моих бедер все горит от этих мерзких воспоминаний. Мне становится страшно, когда картинки прошлого вновь возникают в моей голове, и я не могу подавить всхлип. Это теперь моя жизнь? Нет, пожалуйста. Не хочу.
Слева от меня шевелится тело, которое я поначалу не заметила. Красная макушка поднимается с постели, и на меня сонно смотрят светлые глаза Мэйсона. Он выглядит уставшим, потрепанным и… заплаканным. Под его глазами все опухло, зрачки расширены, пухлые губы сухие и потрескавшиеся.
Он плакал? От этой мысли становится лишь хуже. Мне даже представить страшно, что этот парень себе напридумывал. Я ждала его, знала, что он спасет меня, правда, надеялась, что он успеет до того, как меня изнасилуют. Неужели Мэйсон винит себя в случившемся? Нет, так нельзя. Он не виноват, вообще.
Пару минут ничего не происходит, а потом Мэйсон резко вырывает себя из остатков сна и подскакивает с кровати, нависнув надо мной. Его лицо принимает озабоченный вид, он быстро сканирует мое тело глазами и осторожно хватает за щеки, стараясь не прикасаться к поврежденной скуле.
— Детка, — шепчет парень и, наклонившись, целует меня в лоб. — Ты здесь. Ты проснулась. Как… как ты себя чувствуешь? Я сейчас позову врача.
Он поворачивается к двери, собираясь сорваться с места, но я останавливаю его, схватив за запястье.
— Подожди немного, — тихо прошу я и хлопаю по матрасу рядом со своим бедром. — Присядь. — Мэйсон бросает еще один взгляд на дверь, а потом садится. — Что с Тобиасом?
Ему даже не надо отвечать, потому что при упоминании любовника мамы его лицо искажается, наполняется жестокостью. Я практически не помню всего, что происходило, когда Мэйсон пришел за мной. Находясь в полном шоке, даже не слышала звуков. Однако теперь все понимаю, и парень лишь подтверждает мои догадки.