Сначала мне хочется запротестовать. Мне мало смерти Тобиаса, я хочу убить их всех. Жажда уничтожить Калеба настолько сильная, что я плотно сжимая зубы, держа ее в себе. Не знаю, где этот подонок, но он точно далеко не уйдет.
Я вижу в глазах Блэка что-то такое, что заставляет меня кивнуть против воли. Я уже убил Тобиаса, вернее, Хантер его убил, но мое участие в изощрении тела не оспоримо. Пусть Калеб достанется отцу Лилит, он заслужил получить свою отдушину.
Блэк опускает взгляд на файлы и тяжело вздыхает, цепляясь взглядом за беременность своей дочери. Думаю, теперь он вдвойне разбит.
— Знаешь, Мэйсон, ты хороший парень, если не учитывать, что психопат, — грустно хмыкает Блэк. — Этот ребенок останется, даже если ты уйдешь, не готовый взять ответственность.
— Уйду? — удивленно спрашиваю я. — Ростлиф, достань уже голову из задницы и посмотри на меня нормально. Этот ребенок будет воспитываться и с матерью, и с отцом, только если Лилит не решит сама от него отказаться. Я не буду останавливать ее, если она сочтет правильным сделать аборт, потому что, в первую очередь, это ее тело и здоровье. Хотя, признаюсь, мне будет очень грустно, если она все же примет такое решение.
— Каким отцом ты собираешься быть? Мэйсон, ты незаконный хакер. Какое будущее ты можешь им дать? Состоящее из бесконечного риска?
Я поворачиваюсь к палате, смотря на дверь, которая разделяет меня от Лилит.
— Как только мы закроем дело Аритомо окончательно, я оставлю эту свою часть жизни и займусь семьей. Я не оставлю Лилит, Блэк. Ни за что на свете. Если ты захочешь отгородить меня от своей дочери, то тебе придется пристрелить меня. А теперь позволь мне пойти к ней?
Он хочет поговорить, я вижу это, ему есть, что сказать мне, но вместо этого мужчина просто кивает в сторону двери и возвращается к своей жене, продолжая успокаивать ее истерику.
Моя рука неуверенно обхватывает дверную ручку, и я медленно поворачиваю ее, заходя внутрь. Свет в палате приглушен. Лилит лежит на удобной белоснежной кровати, накрытая одеялом по пояс. На ней больничная рубашка, лицо вымыто, на нем отчетливо виднеются синяки, как и на ее ключице.
Мне хочется выбежать и вернуться в дом Саманты, поджечь его или сделать хоть что-то еще, лишь бы избавиться от ярости, смешенной с болью. Я крепко сжимаю зубы, подавляя все негативные чувства внутри себя и плотно закрываю дверь за своей спиной. Тихо, почти невесомо, приближаюсь к постели и, опираясь на руки по обе стороны от тела любимой, целую ее в лоб.
Мои пальцы медленно проходят по синяку на ее скуле, опускаются ниже, проводят по линии ключице, на которой тоже уже темнеет синяк. Тобиас не просто изнасиловал ее, но еще и избил. Как же больно ей, скорее всего, было. Она ведь такая маленькая и щуплая, не имела возможности защититься.