«Увидимся вечером» пишу я быстро на клочке бумаги, прежде чем покинуть квартиру.
Прости, Лилит, но ты не оставила мне выбора. Я не хочу обижать тебя, не хочу делать больно.
Больше так продолжаться не может. Мы должны все решить окончательно.
Быть вместе.
Или разойтись.
Пожалуйста, прими верное решение.
Не разочаруй меня, милая.
Глава тридцать третья. Лилит
Я просыпаюсь от жары, задыхаясь под одеялом. Мое тело покрыто потом, пряди красных волосы приклеились к лицу, дышать вообще нечем. Голова просто ужасно раскалывается, я отчетливо чувствую каждый удар по лбу и вискам. Недовольно поморщившись, мое тело переворачивается на спину. В комнате приглушенная темнота, уличный свет старается пробраться сквозь блэк-аут шторы и совсем не слышно звуков машин и людей.
Я не помню, как зашторила окна. Сколько вообще времени? Зевнув, тяну руку к тумбочке, но никак не могу нащупать свой мобильник. Что за дела? Вообще ничего не понимаю. Я точно помню, что поставила будильник, открыла окно и легла спать. Неприятное чувство сосет под ложечкой.
Приподнявшись на локтях, смотрю по сторонам, но в квартире нет ни звука, только в ванной что-то капает. И некоторых вещей... На миг я забываю, что решила оставить Мэй-Мэя у отца еще ненадолго, и зову собаку по имени. На душе как-то жутко и неприятно, хочется вновь лечь под одеяло, чтобы уснуть и не чувствовать эти противные ощущения.
Но вместо этого я скидываю ноги с кровати и, поднявшись подхожу к окну, отодвигая шторы сторону, впуская в квартиру свет. Не знаю, в какой именно момент я забываю, как дышать, но, увидев, что у окна нет ручки, что оно плотно закрыто, отскакиваю в сторону, вновь судорожно шаря взглядом по углам.
Не раздумывая, несусь в гостиную, проверяю все окна в доме. Ручек нигде нет, все закрыто. Телефон тоже нет, как и монитора от моего компьютера, как и ноутбука в сумке, черт, даже моей электронной читалки нет на подставке. А замок… Я не могу выйти из квартиры, мой ключ не подходит.
Нет. Не надо. Быть такого не может.
Я тяжело дышу, остановившись посреди гостиной. Вся мебель на месте, но квартира кажется непривычно пустой. Мне жарко и, по-моему, начинается тахикардия. Я знаю, кто это сделал. Мэйсон был здесь, больше никто бы этим не занялся. Но зачем? Это месть за те жестокие слова, о которых я до сих пор жалею?
То, что я сказала ему в том клубе, было мерзко. Он доверил мне самые ценные тайны, а я обернула их против него, использовала, чтобы доставить моральную боль.
Тем не менее, почему он сделал вот это? Такое безумие. И только тогда я замечаю последнюю недостающую деталь. Мэйсон вынес телевизор, а его месте лежит клочок бумаги и, подойдя, быстро сканирую слова. Всего два слова и больше ничего.