— Это было взаимно, — посмеялась я.
— Конечно же, это было взаимно, иначе ты бы не набросилась на меня в той кладовке.
Я слегка бью его в плечо, продолжая улыбаться.
— Эй, вообще-то это ты на меня набросился
Он тоже игриво стукает меня по плечу и некоторые время мы пихаем друг друга смеясь.
— Ладно, — говорю я, протягивая ему права обратно, которые он быстро прячет в бумажник, — давай остановимся на том, что мы оба набросились друг на друга.
— Да, мне нравится такой вариант.
Между нами вновь повисает тишина и, неловко поерзав, Мэйсон поднимается со своего места, засовывая бумажник и мобильник обратно в карман куртки, после чего шагает в ванную.
— Пойду посмотрю, что там с одеждой.
* * *
Через пару часов мы останавливаемся у двери моей квартиры. Засунув руки в задние карманы шорт, которые напялила после душа, смотрю на то, как он обувается.
— Ну… пока? — неуверенно спрашивает он, выпрямившись.
Я поднимаю свой взгляд и, не сдержавшись, тяну руку к его шее, опуская его к своему лицо настолько, чтобы свободно оставить поцелуй на его губах. Он выдыхает мне в рот и обхватывает меня за талию, прижимая к себе. Это короткий поцелуй, но все рвано, когда мы отстраняемся друг от друга, из нас выходит тяжелое дыхание.
Прежде чем отойти от меня полностью, парень тихо шепчет:
— Еще увидимся, Лилит. Очень и очень скоро, милая.
И, оставив теплый поцелуй на моем лбу, он покидает стены моей квартиры.
Только когда дверь захлопывается за ним, мое сердце начинает биться.
Глава двадцать девятая. Лилит
16 лет
Это невыносимо. Я больше не могу контролировать всю ту жесть, которая вихрем носится по моей голове. Сидеть с ними за одним столом, держать вилку в руках и размазывать ужин по тарелке. Мне кусок в горло не лезет, при виде еды хочется блевать. За последний год я сильно похудела и килограммы продолжают падать вниз. Это немного волнует меня, я не хочу дойти до анорексии, у меня нет ни времени, ни желания ее лечить.
— Как дела в школе? — нарушает давящую тишину отец, сидя во главе стола и делая глоток кофе.
Мама поднимает на нас свой взгляд, смотрит сначала на него, потом на меня, оценивая обстановку. Папа по-прежнему делает вид, будто ничего не происходит, но мы обе знаем, что он начал понимать, что между его дочерью и женой начались какие-то трудности.
Мне хочется закричать. Я хочу крикнуть ему, отругать за то, как он слеп. Попросить его сделать с этим хоть что-то, чтобы мы перестали обманывать друг друга, притворяться, что являемся большой и дружной семьей.
— Все в порядке, — вру я.
Моя успеваемость упала, я не справляюсь даже с самыми элементарными задачами. До случившегося мои показатели были одними из самых высоких, сейчас же я просто не вижу смысла стараться, держу балл таким, чтобы просто смогла куда-то поступить. Мне не нужно хорошее образование. Мне вообще ничего не нужно. Ощущение, как будто я не доживу даже до двадцати.